Понимая, что она здесь лишняя, Катрин покинула каморку и в задумчивости пошла бродить по песчаному берегу Луары, чтобы все обдумать.
Свадьба откладывалась. Но на сколько времени? Конечно, грехом было желать скорейшей смерти маленького ребенка. Но раз уж ничем нельзя было ему помочь, разве не по — христиански было бы попросить Бога сократить наконец его страдания?
Недовольная всеми и собой, Катрин перешла мост; дошла до острова Окар и села на траву под ивой, чтобы убить время, наблюдая за семейством уток. Вид большой ленивой реки, которую она знала уже давно и где сама однажды на рассвете от отчаяния или стыда хотела умереть, принес ей если не поддержку, то, по крайней мере, какое-то облегчение. И оставалось только надеяться, что Луара сделает чудо…
Принц Филипп умер на следующий день, 2 июня. Вскоре узнали, что король, для того чтобы все же хоть как-то отодвинуть похороны от торжеств, назначил день свадьбы на 24 — е число.
— Так что вы теперь еще на три недели моя пленница, Катрин, — радостно заметил Жак Кер, когда они встретились с наступлением вечера. — Но, если вы боитесь, что вам будет скучно, я могу вас отвезти на несколько дней в Бурж. Масе будет рада вас принять.
— И вы избавитесь от меня. Я боюсь стеснить вас, друг мой. И, кроме того, несмотря на присутствие госпожи Ригоберты, мне, может быть, не следует жить у вас. Злые языки…
— Всегда найдут, о чем посплетничать, даже в пустыне. Что же касается того, чтобы меня стеснить…
Его тон, до этого легкий, внезапно изменился, стал более серьезным, а голос понизился до шепота:
— Если бы вы знали, какое счастье видеть вас здесь, рядом со мной… немного моей… Ах, нет! Я не хочу, чтобы вы уезжали… и тем более в Бурж. Эти вечера, что мы проводим вместе, с глазу на глаз… стали для меня милой… дорогой привычкой. И ваш отъезд огорчит меня.
И действительно, каждый вечер они встречались после ужина на маленькой скамейке в саду, вдыхая вечернюю свежесть и наблюдая, как ночь постепенно заполняет собой все вокруг.
Обычно они молча слушали звуки ночи, плеск реки, крик ночных птиц, вдыхали аромат жимолости, смотрели, как одна за другой загораются звезды.
Но в этот вечер у Жака не было желания молчать. Он, обычно такой серьезный, веселился как ребенок. Мысль о скором отъезде его прекрасной гостьи была для него невыносимой, и эта нежданная задержка переполняла его такой радостью, что он не в силах был ее скрыть. Если он и заговорил об отъезде Катрин в Бурж, то, как молча себе признавался, это было чистой веды лицемерием и простым желанием услышать еще раз, что она не хочет уезжать. Если бы она согласилась, он бы нашел тысячу причин, чтобы задержать ее в Type.
Он смотрел на нее, сидящую возле него на каменной скамье, с нежностью. Она купила у мэтра Жана Боже, портного королевы, платье из легкой ткани сиреневого цвета с белыми Разводами, которое ей изумительно шло и в котором она казалась юной девушкой. С белой вуалью, наброшенной на волосы, убранные на затылке, и с прекрасным жемчужным колье, мягко переливавшимся на ее шее, она казалась существом иного мира. Но запах духов, дорогой запах розового масла, прибывшего из Персии, которое он ей подарил, доходил до Жака и возвращал Катрин всю ее земную прелесть.
Мимо воли его слова потеряли шутливый тон, в них слышалась плохо сдерживаемая страсть. Она отвернулась, не ответив ему.
Движимый порывом, который не в силах был сдержать, он заключил ее руки в свои. Они были холодны, и Катрин пыталась освободиться.
— Катрин!.. — проговорил он совсем тихо. — Вы мне не ответили. Я вам стал неприятен?
Он казался таким обеспокоенным, что Катрин не могла ему не улыбнуться.
— Нет, Жак. Вы не сказали мне ничего неприятного.
Для женщины всегда сладка мысль, что она оставляет сожаления, но ничего больше не говорите.
— И все же…
Она быстро высвободила руку и приложила к его губам.
— Нет. Молчите! Мы друзья… старые друзья. Мы должны ими остаться.
Он горячо поцеловал ее пальцы, так неосмотрительно поднесенные к его губам.
— Это самообман, Катрин! Это старая дружба всего лишь иллюзия, и вы это хорошо знаете. Вот уже годы, как я люблю вас, не решаясь этого сказать…
— Однако вы только что это сказали… несмотря на мое сопротивление.
— Ваше сопротивление! Знаете ли вы, что все эти годы я жил воспоминанием о поцелуе… которым мы обменялись в Бурже, в моем кабинете, когда вы бежали из Шантосе от когтей Жиля де Рэ. Мне так и не удалось его забыть.