– Позвольте представиться, сестра Урсула. Вы нас так напугали.
– Но как я сюда попала?
Сестра Урсула подошла к небольшому столику, на котором были расставлены горшочки, медная ступка и флаконы. Она достала что-то из горшочка, положила это в ступку и принялась растирать.
– Вас приняла настоятельница, она вам и расскажет. Я не могу себе позволить.
Она быстро превратила содержимое ступки в порошок, бросила три щепотки в стаканчик, добавила что-то из флакона, все взболтала и протянула Катрин.
– Вы спасены, но теперь надо набираться сил, вы ведь потеряли много крови. Выпейте это. Потом я вам принесу молока и меда. К сожалению, из-за случившегося вы лишились ребенка, – грустно добавила она, заметив, что Катрин ощупывает живот и бока.
Больная выпила приготовленное лекарство, упала на подушки и разрыдалась. Сокрушенно качая головой, добрая Урсула на цыпочках вышла из комнаты. Убежденная в том, что молодая женщина оплакивает потерю ребенка, она и не подозревала, что та, напротив, плачет от облегчения. Но сказать такое этим святым созданиям было невозможно, они бы в ужасе сразу же выгнали ее из дома.
Сестра Беатриче, пришедшая к Катрин, обрадовалась, увидев свою подопечную сидящей в кровати с большой кружкой бульона. Прервав обрушившийся на нее поток благодарности, она улыбнулась:
– Приняв вас, мы лишь исполнили свой долг – над вашей жизнью нависла угроза. К сожалению, по нашим правилам было невозможно принять также ваших слуг, но будьте уверены, что при каждой возможности мы сообщали им о вашем здоровье.
– Где они сейчас?
– Разумеется, в монастыре августинцев.
Настоятельница коротко рассказала о том, что ей было известно об ужасной ночи.
– У нас как раз пустовали два домика: в одном из них мы вас и разместили на время выздоровления. Я надеюсь, что вам здесь будет хорошо, а потом…
Катрин задрожала:
– Потом? У меня не останется причин обременять вас с той минуты, когда я встану на ноги. Я хочу вернуться домой.
– В вашем состоянии это совершенно невозможно. К счастью, наш монастырь находится в стороне от городского шума. Толпа благодарна нам за творимое нами добро, поэтому мы не опасаемся ее безрассудства. Воспользовавшись неразберихой, городские руководители с семьями бежали из города, ища защиты у герцога Филиппа. Остались лишь Луи ван де Валь и его сын, чтобы поддерживать хоть какой-то порядок. Это было нелегко. Чтобы прекратить массовое бегство, пришлось закрыть городские ворота и поставить усиленную охрану: из города невозможно выехать без пропуска, подписанного бургомистром и двумя представителями цехов. Теперь вы понимаете, что выехать из города невозможно и для вас лучше всего оставаться здесь. Ваш побег наделал много шума. Весь город перерыли, чтобы найти вас, не заглянули только к нам. Ваши бывшие стражники в бешенстве, они думают, что вы отправились к герцогу. Они боятся, что вы раздуете огонь мести, и за это ненавидят вас. Выйти отсюда равносильно самоубийству. Это касается и ваших слуг, они сейчас скрываются у отца Сиприана. Доверьтесь мне и оставайтесь здесь до полного выздоровления.
– А чем я буду заниматься днем?
Сестра Беатриче рукой указала на маленькую, сверкающую чистотой комнату, скамеечку для молитвы и прялку.
– То, чем мы все занимаемся: молиться и работать. Рядом со спальней есть небольшая комната. Каждая из нас убирает свой дом, сестра Урсула и сестра Берта дадут вам все необходимое, а потом, чтобы заработать себе на хлеб, мы прядем шерсть. Вы умеете прясть?
– Сестра Беатриче, я выросла в простой семье, и мне не чужда никакая женская работа. Я уже давно не пряла, но думаю – это не забывается…
– Конечно. К сожалению, у нас сейчас очень мало шерсти, и, если Англия не возобновит торговлю с фламандскими городами, у нас ее совсем не будет. Теперь мы осваиваем новое ремесло: кружево на коклюшках.
– Кружево? Это редкое искусство. У меня были кружева из Италии, Пюи-ан-Веле и Малина.
– Это так, но одна из наших сестер, вдова богатого венецианского купца, нашла у нас пристанище. Она нас и обучает. Если захотите, она и вас научит. А сейчас вам надо прежде всего поправиться. Я буду рассказывать вам об обстановке в городе, а из монастыря августинцев вам наверняка будут присылать послания.
С этими словами настоятельница вышла, оставив Катрин наедине со своими мыслями о грядущих днях. На этот раз молодая женщина безропотно подчинилась судьбе. Избавившись от бремени стыда и тревог, которое давило на нее последние месяцы, она оставила свою прежнюю спешку, надеясь, что ворота Брюгге закрылись не на долгие годы. В монастыре бегинок она сможет восстановить силы. Часто в самые суровые периоды жизни она мечтала ненадолго укрыться за святыми стенами монастыря, чтобы попытаться в тишине, нарушаемой лишь пением птиц и шепотом молитв, прислушаться к своему внутреннему голосу и обрести чистую душу прежних лет, когда любовь мужчин, опасности жизни и грохот сражений были для нее лишь пустым звуком. Иногда даже ей в голову приходила мысль, что ее сестра Луаза, вверившись Богу, совершила не такой уж плохой выбор.