Ван Эйк вздохнул:
– Сейчас мы битый час будем выслушивать последние сплетни двора. Я ненавижу этого неисправимого болтуна и хочу откланяться.
– Нет, останьтесь! – попросила Катрин. – Когда есть кто-то рядом, он не решается ухаживать за мной.
– И он тоже! – вздохнул художник. – Я спрашиваю себя, моя дорогая, есть ли хоть один мужчина, достойный своего имени, во Фландрии и Бургундии, который не был бы более или менее влюблен в вас? Ну хорошо, я остаюсь!
В это время появился Сен-Реми, элегантный, роскошный, как и обычно, широко улыбаясь хозяйке. Для этого визита законодатель бургундской моды выбрал наряд цветов осени. Сквозь многочисленные разрезы полудлинного бархатного камзола цвета опавших листьев проглядывала парча, расцвеченная золотыми и пурпурными нитями. Узкие штаны были ярко-красного цвета, а шляпа в тон наряду была украшена золотыми листьями, такими же, как на рукоятке кинжала, висевшего на поясе дворянина. Ярко-красные башмаки с загнутыми носами дополняли наряд Сен-Реми и, меняя походку, делали его похожим на селезня. Он принес с собой дыхание свежего воздуха улицы, и мир этой большой теплой комнаты был взорван.
Сен-Реми рассыпался в любезностях, превознося красоту Катрин, похвалил начатую картину, с видом знатока осмотрел золото и серебро, выставленные в поставцах, вихрем пронесся по комнате, затем уселся в кресло, приняв из рук Катрин бокал вина.
– Итак, мессир посланник, – воскликнул он, – вы снова собираетесь в путь? Я завидую вам, ей-богу, ведь вы едете в теплые края, а мы, бедные северяне, остаемся здесь ждать зимы.
– Как, ван Эйк? Вы покидаете нас? – удивленно вскричала Катрин. – Но вы мне ничего не говорили!
Художник залился краской, бросив на гостя взгляд, полный упрека.
– Я как раз хотел сообщить вам это, – проговорил он хрипло, – когда пришел мессир Сен-Реми…
Молодой советник тоже покраснел, поглядывая то на Катрин, то на художника.
– Насколько я понимаю, – сказал он смущенно, – меня опять подвел мой длинный язык…
Катрин бесцеремонно прервала его. Она направилась к художнику и, подойдя, посмотрела ему прямо в глаза.
– А куда вы направляетесь, Ян? Вы оба слишком много сказали, чтобы не разбудить мое любопытство. Я не должна знать о вашей миссии? Ведь вас посылает монсеньор Филипп, не правда ли?
Уже не в первый раз Филипп Бургундский использовал в качестве дипломата своего придворного художника. Артистическая чувствительность натуры ван Эйка позволяла ему выполнять самые деликатные поручения суверена. Он пожал плечами:
– Да, он посылает меня в качестве легата. Я бы предпочел, чтобы он сам поставил вас в известность об этом, но вы все равно рано или поздно узнаете. Герцог направляет меня в Португалию. Я должен обратиться к королю Португалии Иоанну I и сделать предложение о возможном браке инфанты Изабеллы и…
Он остановился, не решаясь продолжать. Тогда Катрин тихо закончила его фразу:
– Инфанты Изабеллы и герцога Бургундского! Послушайте, друг мой, уж не считаете ли вы меня столь глупой? Я знаю, что ему надо жениться снова, чтобы иметь наследника. Я уже давно жду этой новости. И я нисколько не удивлена. Зачем столько словесных предосторожностей?
– Я боялся причинить вам боль. Любовь герцога к вам огромна, а этот брак будет лишь браком по расчету. Инфанте больше тридцати лет, говорят, она красива, но так говорят обо всех принцессах и…
– Хватит, хватит! – оборвала его снова Катрин, уже со смехом. – Вот вы уже выступаете адвокатом. Не надо бить себя кулаком в грудь. Я лучше всех знаю чувства его светлости Филиппа… и свои тоже. И вы нисколько не огорчили меня. Поговорим о более серьезных вещах: если вы уезжаете, то когда закончите мой портрет?
– Я уеду лишь к концу месяца, у нас еще есть время…
Новость, которую принес Сен-Реми, взволновала ее больше, чем она предполагала, ибо вся ее жизнь должна была теперь измениться. Она со времени смерти второй жены Филиппа всегда знала, что придет день и ему надо будет выбрать новую герцогиню. Могущество герцога Бургундского все прибывало, все ему удавалось, его владения увеличивались. Недавно победой закончилась война с Голландией, которую он вел против своей буйной кузины Жаклины Люксембургской, героини авантюрного романа. Потерпев поражение, прекрасная графиня должна была сделать Филиппа своим наследником. К тому же граф де Намюр, земли которого должен был унаследовать герцог, был тяжело болен. При таком состоянии нужно было иметь наследников. Внебрачные дети, которых прижил Филипп от своих многочисленных любовниц, не могли претендовать на наследство.