В ужасе от страшной картины, открывшейся перед ней, Катрин ничего не ответила. Она позволила солдату взять под уздцы свою лошадь и направить ее к тропе, извивавшейся по лесу. Она проходила среди так плотно стоящих деревьев, что казалась трещиной в стене. По мере того как они углублялись в лес, тропа становилась все уже, и ветви деревьев образовали в лесу туннель. В сумраке ничего не было слышно, кроме топота копыт их лошадей, да время от времени раздавался крик какой-нибудь птицы. И вдруг нападение…
Откуда-то из-за скалы с деревьев посыпались какие-то люди и, схватив лошадей под уздцы, разоружили солдат и стащили их с лошадей. В мгновение ока Катрин и ее спутники были бесцеремонно сброшены на землю и связаны. Банда, которая на них напала, состояла из здоровых оборванных людей, чьи лица были закрыты тряпками. Видны были одни глаза. Но зато оружие у них было хорошего качества и блестело. Один из бандитов, одетый в кольчугу из стальных пластинок и со шпагой на боку, отделился от группы и подошел к пленникам.
– Не жирно! – проворчал один из бандитов. – Кошельки их не больно полны. Их можно вешать хоть сейчас!
– Есть лошади и хорошее оружие, – сухо оборвал его тот, кто казался старшим. – И потом, я решаю, что делать.
Он слегка нагнулся, чтобы с высоты своего роста рассмотреть своих пленников, и вдруг расхохотался, снимая грязную тряпку, которой было завязано его лицо. Катрин с удивлением заметила, что он моложе, чем показалось сначала: может быть, лет двадцати двух или трех. Однако оно носило на себе все следы порока, это худое лицо с вялыми губами и острым, хищным взглядом.
– В этой блестящей кавалькаде лишь трое мужчин! – воскликнул он. – А еще монах и – Господи, прости – две женщины.
– Две женщины? – удивленно проворчал другой разбойник, тоже нагибаясь, чтобы рассмотреть добычу. – Эта вот – да, бросается в глаза, а про другую я бы поклялся, что это парень.
Вместо ответа главный бандит взял кинжал и разрезал камзол на груди дрожащей от бешенства Катрин.
– С таким мальчиком можно обойтись и без женщин, – грубо засмеялся он. – Но уж больно она худа для меня! Я люблю девочек потолще. Вторая мне больше подходит.
– Свинья! – прокричала Катрин, дрожа от гнева. – Вы дорого заплатите за то, что осмелились поднять на меня руку. Я – графиня де Бразен, и монсеньор герцог Бургундии заставит вас пожалеть о содеянном…
– А мне плевать на герцога Бургундии, красотка! И послушай меня: рядом с этим предателем я выгляжу ангелом, я, Фортепис… Но хоть тебе и не нравится мое обращение с тобой, я позволю себе еще кое-что, чтобы узнать, не лжешь ли ты…
Он сдернул накидку, которая закрывала ей голову, плечи и грудь, и густые светлые волосы, которые она тщательно закрутила вокруг головы, блеснули в смутном свете этого дождливого дня. Фортепис задумался на мгновение, потом сказал:
– Графиня де Бразен, прекрасная любовница Филиппа Бургундского, известна своими самыми красивыми в мире волосами… Если это не они, то пусть меня повесят!
– Будьте спокойны, – сухо сказала Катрин, – это случится!
– Как можно позже! Итак, добыча гораздо лучше, чем я подумал. Клянусь, что герцог Филипп, чтобы вернуть тебя, красотка, будет по-королевски щедр. Поэтому я буду иметь честь предоставить тебе кров под моей крышей в Куланже до тех пор, пока не получу выкуп. Там плохо едят, но зато хорошо пьют. Одно компенсирует другое. Что до других… Кстати, кто эта красотка с черными глазами, которая смотрит на меня как на черта?
– Это моя камеристка, – ответила молодая женщина.
– Значит, она будет с вами, – сказал неожиданно галантно Фортепис с улыбкой, которая испугала Катрин гораздо сильней, чем его прежний агрессивный тон. Потом он обернулся к своему помощнику и приказал: – Траншмер, подними этих женщин и богомольца на лошадей. Мы возьмем их с собой. Мне как раз нужен капеллан. Монах вполне подойдет. Что касается остальных…
Жест его был столь красноречив и ужасен, что Катрин восстала:
– Вы собираетесь убить этих людей? Они служат мне. Это храбрые солдаты и верные слуги. Я запрещаю вам прикасаться к ним. За них вы тоже получите выкуп.
– Как бы не так! – возразил Фортепис. – И мне незачем кормить лишние рты. Действуйте.