— Конечно, святой отец! И я обещаю, она больше не убежит от меня.
Эрменгарда была в ярости. Она не хотела слушать никаких объяснений плачущей Катрин и поволокла ее к дому для гостей, где без разговоров заперла ее в своей комнате.
— Теперь я могу быть спокойна, — сказал она. — Ты останешься здесь.
Катрин бросилась на кровать в состоянии полного изнеможения, безутешно рыдая, что нисколько не смягчило сердца ее надзирательницы, которая в раздумье смотрела на нее, сложив на груди руки и не говоря ни слова.
Так прошла ночь.
Когда забрезжил рассвет и бледный свет посеребрил здания аббатства, Катрин и Эрменгарда покинули свои комнаты и увидели, что мирная обстановка, царившая днем раньше, совершенно преобразилась. Вдоль стен суетились монахи, наблюдая за дымящими котлами, запах от которых отравлял свежий утренний воздух. Другие поддерживали огонь в огромных кострах, горящих во дворе, или точили брусками серпы и косы. Третьи носили камни из придела церкви. А среди них, заложив руки за спину, ходил аббат, как генерал, инспектируя свои войска.
Когда появились женщины, он сразу же подошел к ним.
— Вы должны вернуться в церковь, там вы будете в большей безопасности. Сейчас я поднимусь на стену и посмотрю, что делают наши противники.
— Я пойду с вами! — воскликнула Катрин. — Нет никакого смысла прятаться. И если вы не разрешаете мне сдаться, то позвольте хотя бы поговорить с моим мужем. Может быть, я смогу убедить его изменить свои планы.
Жан де Блези покачал головой со скептической улыбкой.
— Я сомневаюсь в успехе. Если бы он был один, у вас, может быть, и был бы шанс… но я знаю Бегю де Перужа.
Он и его люди нацелились на грабеж богатого аббатства.
Повод для них подходящий, так что вы только зря будете бросать слова на ветер.
— Тем не менее я предпочитаю бросать слова на ветер.
— Как хотите. Тогда пойдемте.
Как и в предыдущий вечер, они втроем, ибо Эрменгарда не намеревалась выпускать Катрин из вида (Сара помогала монаху-аптекарю готовить бинты и припарки в монастырской кухне), поднялись на стену и осмотрели деревню, откуда доносились бряцанье оружия и ругань.
Красное солнце, появившееся над изгибами холма, на котором стояло аббатство, осветило приготовления, сделанные людьми Бегю де Перужа. Они закончили свою дьявольскую ночную работу: все двери были забиты и дома наполовину завалены соломой и дровами.
Около домов стояли бандиты с горящими факелами. Их позиция не оставляла никаких сомнений насчет их намерений. Остальные бандиты сгрудились у огромного деревянного бруса, который они нашли Бог знает где.
Гарэн и наемник были на лошадях. Они медленно приближались к закрытым воротам аббатства. На казначее, поверх его черной одежды, были надеты военные доспехи, и трудно было сказать, кто их этих двоих — он или Бегю де Перуж — являл собой более грозную фигуру.
Взглянув на стену, он увидал аббата и рассмеялся.
— Ну, что, господин аббат, каков ваш ответ? — спросил он спокойно. — Собираетесь ли вы вернуть мне мою жену или предпочитаете битву? Как видите, мы приняли некоторые мудрые предосторожности!
Прежде чем аббат смог ответить, Катрин выступила вперед. Она встала перед аббатом и прокричала:
— Ради Бога, Гарэн, прекрати эту жестокую игру! Разве ты недостаточно пролил крови? Почему невинные люди должны умереть из-за наших ссор? Разве ты не понимаешь, как все это отвратительно и несправедливо?
— Я хотел знать, — сказал Гарэн со скептической улыбкой — когда ты, в конце концов, покажешься. Если уж кого-либо и винить в этом деле, так это тебя, а не меня. Я твой муж, и твой долг следовать за мной, а не убегать…
— Ты прекрасно знаешь, почему я убежала от тебя. Ты знаешь, что я сделала это, чтобы спасти свою жизнь и жизнь своего ребенка и защитить свою свободу. Если бы ты не обращался со мной так жестоко, я никогда не ушла бы от тебя, но еще не все потеряно. Я ничего не прошу для себя, только дай слово, что пощадишь эту деревню и этот монастырь, если я вернусь к тебе.
Гарэн не успел ответить, как вперед выступил Бегю.
— Вначале выходите, — прорычал он, — а потом мы посмотрим! Я не люблю терять даром времени.
Аббат оттянул Катрин назад, в безопасное место.
— Вы зря тратите силы и зря волнуетесь, — сказал он. Они хотят напасть, и вы только погибнете без спасения души. Разве вы не понимаете?..
Катрин в отчаянии обернулась к Эрменгарде и, к своему изумлению, увидела, что на лице графини расплывается блаженная улыбка. Она стояла откинув голову на» зад, с удовлетворенным выражением на лице, как будто прислушиваясь к чему-то.