— Если я останусь здесь надолго, — сообщила Катрин Саре по секрету, — то либо кончу жизнь в монастыре, либо брошусь в ближайшее озеро. Я никогда так не скучала…
Тем не менее она была теперь соответственно одета, чтобы везде появляться на приемах. Эрменгарда де Шатовилэн под усиленной охраной послала ей платья, драгоценности и много денег, а также длинное письмо о последних новостях из Бургундии. Катрин узнала, что ее мать и дядя здоровы и их имение в Марсаннэ процветает, но что герцог отобрал замок Шенов, который он подарил Катрин. Эрменгарда переслала также письмо от герцога, которое ставило ее в очень неловкое положение.
Он просил графиню де Шатовилэн повлиять на Катрин, чтобы образумить ее и заставить поскорее вернуться в Брюгге.
— Самое лучшее было бы внушить ему, что я умерла, — сказала Катрин.
— Не думаю, — возразила Сара. — Неизвестно, что может случиться. Вдруг ты захочешь вернуться в Бургундию! Было бы глупо сжигать за собой мосты. Эрменгарде следует сказать ему, что она ничего о тебе не знает.
Твоим родственникам тоже ничего неизвестно, так что они не смогут выдать тебя. Молчание — лучший способ спасения.
Совет был разумным. Катрин не без тяжелых вздохов привыкла, насколько возможно, к монотонной жизни при дворе, смирившись с бесконечными нудными занятиями королевы Марии. Королева была способна часами склонять свой длинный нос над куском гобелена или вышивки, и фрейлины следовали ее примеру. Катрин тоже вышивала, но все ее мысли были с армией Жанны, в битвах.
Из посланий короля она узнала о победах при Жаржо, Менге, Божанси и Пате, где Жанна д'Арк разбила двухтысячное войско, потеряв только трех французов, о походе на Реймс через опасную Шампань. Король и королева Мария должны были скоро короноваться, и Катрин наивно ожидала, что королева Мария для этого присоединится к мужу, но, увы, Мария собиралась удовольствоваться короткой встречей со своим мужем в Гиенне, оставив многих своих фрейлин, в том числе и Катрин, в Бурже.
— Моя беременность делает такое длинное путешествие немыслимым, — заявила она прилежно вышивающему кружку фрейлин. — Мы объединим благодарственный молебен в честь побед моего мужа с праздником коронации.
— Вот и исчез наш единственный шанс увидеть коронацию, — вздохнула Маргарита де Кулан, которая вместе с Катрин корпела над знаменем короля Карла, — а также и возможность потанцевать.
Она была живой, смешливой девушкой с темными волосами, единственной из фрейлин Марии, с которой у Катрин возникли близкие отношения. По своему положению при дворе они жили рядом и проводили время наилучшим для себя образом в болтовне, сплетнях и обсуждениях новостей из армии.
— Ба! — воскликнула Катрин. — Король с войском к зиме вернется, и тогда, я уверена, начнутся пиры и танцы.
Маргарита уставилась на нее с искренним удивлением.
— Боже, дорогая! Кто вам это сказал? Конечно, король возвратится, но он не собирается оставаться в Бурже!
Его двор будет в Мегоне, тогда как королева предпочитает Бурж, поскольку здесь лучше детям. Мы же будем торчать здесь и не увидим никаких праздников в Мегоне!
Катрин начала подумывать, что Арно сыграл с ней злую шутку, отослав к королеве Марии. Вероятно, он хотел немного свободы. Она стала подозревать, что показное беспокойство о ее спасении сводилось только к его обычному желанию отделаться от нее. Пока ее проворные пальчики сновали туда-сюда с золотой нитью, вышивая семь лилий королевского герба по голубому шелку ее мысли были далеко от этих мест и становилось все горше. Уверена ли она, что Арно не обманывал, когда клялся, будто госпожа де Ля Тремуй ничего для него не значит? Эта дама не производила впечатления отвергнутой, когда Катрин встретила ее возле дома Арно, и хлопоты Арно о ее безопасности больше походили на тайное желание избавить от соперницы женщину, которую он любил.
Эта мысль мучила Катрин так сильно, что она наконец решилась безразличным тоном заговорить об этом с Маргаритой.
— Я слышала в Лоше, что мессир де Монсальви находится в самых близких отношениях с госпожой де Ля Тремуй, — заявила она беспечно.
В ответ девушка рассмеялась:
— Ах, это бы очень удивило меня. Мессир де Монсальви не может выносить даже имя Тремуй! И вообще, если бы в этом была хоть доля правды, мои родители никогда бы не рассматривали его как возможного мужа для меня.