Солдат ждал их на другой стороне с факелом в руках.
Ксантрай спросил его тревожно:
— Ты не знаешь, жив ли еще капитан Монсальви?
— Он был жив и в сознании до захода солнца, мессир, но я не знаю, как он сейчас.
Ксантрай молча помог женщинам сесть на лошадей.
Без его помощи Катрин не смогла бы этого сделать. Ее ноги не сгибались и не повиновались ей. Он взял ее на руки и посадил в седло, то же он сделал и с Сарой, которая просто теряла сознание от усталости.
— Арно в монастыре Сен-Корнель, за ним ухаживают монахи, — прошептал он. — Ради Бога, не забывайте, что вы — мужчины! Бенедиктинцы очень строги и не разрешают женщинам входить в монастырь. Попытайтесь внушить это своей служанке, если она в состоянии сейчас что — нибудь понять.
Скоро перед ними в серых сумерках появилась высокая каменная арка аббатства. Ксантрай подъехал к входу и обменялся несколькими словами с монахом, который с подозрением смотрели на них через решетку ворот.
— Слава Всевышнему, — прошептал он Катрин, когда монах открыл ворота. — Арно все еще жив! Кажется, он спит.
Когда они проследовали за Ксантраем через аркаду аббатства, Катрин в молитвах горячо возблагодарила Господа, который услышал ее мольбы и разрешил ей увидеть Арно еще раз живым. Надежда и уверенность постепенно возвращались к ней: может быть, еще не все потеряно, возможно, он будет жить… и, возможно, завтра, наконец, она найдет свое счастье.
Арно лежал на маленькой кровати в одной из келий.
Его глаза были закрыты. Рядом с ним на табурете сидел монах, читая молитвы. Желтая восковая свеча, горящая в грубом железном подсвечнике на столе, была единственным источником света. Кроме распятия, висящего на стене, и требника на скамье, в узкой комнате, где оказалась Катрин, не было ничего. Когда они вошли, монах встал…
— Как он? — прошептал Ксантрай.
Монах сделал неопределенный жест и пожал плечами.
— Не очень хорошо! Он чувствует сильную боль, но пришел в сознание. Ночь была плохой. Он с трудом дышит…
Дыхание вырвалось из груди раненого с шумом и свистом, как из кузнечного меха. Он был бледен, словно воск, и две глубокие серые тени пролегли в уголках губ.
Его руки бессильно лежали на покрывале. Катрин была так потрясена, что не могла говорить. Она опустилась на колени у кровати и нежно поправила темные волосы, прилипшие к потному лбу. Она слышала, как Ксантрай пояснил монаху:
— Это тот человек, которого он просил меня разыскать. Не могли бы вы, святой отец, оставить нас ненадолго одних?
Катрин услышала легкое шарканье сандалий и скрип закрываемой двери. Арно открыл глаза. Взгляд был туманным, глаза бессмысленно блуждали, пока взгляд не прояснился.
— Жан! — выдохнул он. — Ты вернулся!..
— Да, — пробормотал Ксантрай. — Она здесь, видишь…
Выражение удовлетворения разгладило изнуренное лицо Арно. Он повернул голову и увидел Катрин, склонившуюся над ним.
— Ты пришла. Спасибо…
— Не благодари меня, — запинаясь, сказала Катрин таким хриплым голосом, что сама еле узнала его. — Ты должен был знать, что я приду! Ради тебя я дойду до края земли, Арно.
— Не ради меня! Я умираю, но другие останутся жить!
Радость, осветившая лицо молодого мужчины, исчезла так же внезапно, как и возникла. Он отвел от нее взгляд, и его лицо приняло прежнее жесткое, непреклонное выражение. Его губы двигались, но почти ничего не было слышно, и Катрин пришлось наклониться, чтобы разобрать, что он говорит.
— Слушай внимательно, я не могу много говорить.
Филипп Бургундский схватил Жанну! Она пленница Жана Люксембурга, что одно и то же. Ты должна пойти к нему… в его лагерь… и попросить освободить Жанну.
Катрин подумала, что ослышалась.
— Я должна пойти к герцогу? Я? Арно, ты не можешь хотеть, чтобы я сделала это!
— Да, ты должна! Ты единственная, кто может выиграть эту войну. Он любит тебя!
— Нет! — резко вырвалось у Катрин. Устыдившись, она понизила голос и начала говорить более мягко. — Нет, Арно, ты не должен в это верить. Он больше не любит меня. Он горд, как Люцифер, и никогда не простит моего бегства. Он отобрал все то, что подарил мне. Я изгнана. Кроме того, он женится и больше не думает обо мне.
Лицо Арно потемнело от гнева, и он сделал резкую попытку подняться в постели, но упал назад со стоном.
Теперь бесстрастным голосом заговорил Ксантрай:
— Вы ошибаетесь, Катрин. Ваша власть над ним сейчас еще больше, чем раньше. Как вы и сказали, он женится. Он вступает в брак с инфантой Изабеллой. Пышные празднования пройдут в Брюгге в январе этого года, но самым помпезным в свадебных торжествах будет создание рыцарского ордена, баснословное богатство которого станет настоящим памятником его спеси. Вы знаете, как будет называться орден, Катрин?