— Никакой надежды?
— Ни малейшей. Он боится…
Все еще держа за уздечку ее лошадь, Ксантрай легонько сжал плечо Катрин. Какое-то время они молча шли рядом, а затем капитан процедил сквозь зубы:
— Катрин, я мог бы догадаться об этом. Ничто на свете никогда не заставит его отпустить ее. Церковные службы, которые Бредфорд приказал отслужить в Париже, показывают, как она их страшит! Нам надо придумать что-то другое…
Катрин вдруг поняла, что они уходят от обители Сен-Корнель и идут к старому дворцу Карла V, — его треугольная громада чернела в ночи. Она тотчас же остановилась.
— Куда вы ведете меня? Я хочу вернуться к Арно…
— Это было бы бессмысленно. Он без сознания, а вы не можете оставаться в бенедиктинском монастыре. Я приготовил вам комнату в доме одной богатой вдовы, и ваша служанка уже ждет вас там. Завтра утром вы можете прийти, чтобы узнать последние повоет перед тем, как возвратиться в Бурж…
— Возвратиться в Бурж? Вы что, с ума сошли? Для чего, по-вашему, мне ехать туда? Ради сомнительного удовольствия сделаться пожизненным врагом Филиппа Бургундского? Пока Арно остается здесь, здесь буду и я, и ничто на свете не сдвинет меня с места. Вы слышите?
Ничто!
— Очень хорошо, — сказал он с легкой улыбкой. Нет никакой нужды кричать! Вы перебудите всю округу. Можете оставаться, если вы так хотите, но обещайте не ходить без меня в монастырь. Я не хочу, чтобы добрые монахи были недовольны. Кроме того, осада скоро станет более жестокой, и мне понадобятся все мои люди. Мне было бы затруднительно представить вам вооруженную охрану. Слушайте, Катрин, перестаньте смотреть на меня так! Разве после всего, что было, вы еще не поняли, что я на вашей стороне?
Смотрите, вот ваш дом. Идите туда и отдыхайте; вы, должно быть, очень устали.
— Но… Арно?
— Арно пока еще не умирает! У настоятеля, который ухаживает за ним, появилась надежда. Он говорит, что по всем законам природы этот человек давно уже должен быть мертвым и что такая упорная воля к жизни — хороший знак. Настоятель собирается попробовать новое лечение, но о подробностях молчит как рыба…
Не убежденная до конца Катрин бросила на рыжеволосого овернца подозрительный взгляд. Ксантрай, казалось, был как-то странно расслаблен и мягок. Исчезла тревожная складка между бровей. Немного успокоившись, Катрин покорно вошла в дверь, которую он держал перед ней открытой. На лестнице она увидела поджидающую ее с улыбкой Сару.
— Входи, — сказала цыганка. — Они приготовили тебе постель; это совсем непохоже на ужасные монашеские ложа. Здесь ты хорошо выспишься…
Арно, хотя ему и не стало лучше, все же уже не выглядел умирающим. Лицо потеряло зеленоватый оттенок и теперь было бледным, и он не хватался судорожно за одеяло. Он выслушал рассказ Катрин о ее беседе с Филиппом, не перебивая, но был так далек от всего, что она говорила, что у Катрин появилось чувство, что он, вероятно, снова отверг ее.
— Я сделала все, что могла! — запротестовала она. Я клянусь, что все сделала, но есть то, чего никто не в силах одолеть…
— Не бойся сказать, в чем проблема, Катрин, — вставил Ксантрай. — Герцог боится Жанны так сильно, что его страх перевешивает его любовь к тебе!
— Я не думал, что он напуган до такой степени, — сказал Арно. — Тебе не в чем упрекать себя, Катрин. Я уверен, ты сделала все, что смогла. А теперь… Жан собирается отправить тебя обратно в Бурж.
Ксантрай скорчил гримасу и нагнулся над постелью своего друга так, чтобы никто не смог услышать его слова.
— Да, я решил сделать так, но она об этом и слышать не хочет. Она хочет остаться.
— Для чего? — раздраженно спросил Арно.
Казалось, он сейчас выйдет из себя, и Катрин решила оправдаться.
— Чтобы помочь тебе! Я уверена, что ты не оставишь это дело. Ты попытаешься сделать все возможное, чтобы спасти и Жанну, не так ли? Что ж, тогда разреши мне остаться и помочь… разреши мне сделать хотя бы это…
В ее глазах заблестели слезы, когда она схватила руку Арно в свои и сжала их.
— Невыносимо признать, что я потерпела неудачу! Я отдала бы все, чтобы помочь. У меня есть средства: золото и драгоценные камни!
— И каким же образом вы рассчитываете заполучить их теперь в свои руки? — с насмешкой спросил Ксантрай.
— Потерпите и увидите!
Катрин, повинуясь какому-то смутному предчувствию, захватила с собой свою шкатулку с драгоценностями, но забыла сказать об этом Ксантраю. Теперь она взяла ее и поднесла к постели. Открыв шкатулку, Катрин показала ее мужчинам. В неясном свете золото и камни сверкали необыкновенным блеском, и оба в восхищении открыли рты.