— Что вам нужно? — грубо спросил он.
— У меня есть к вам дело, мэтр Сон, и очень срочное. Мне приказано построить высокий помост на кладбище Сен-Уан к послезавтра, двадцать четвертому мая.
— Для чего?
Терраж отвел глаза в сторону, внезапно смущенный всеми этими устремленными на него взглядами, выражавшими нескрываемое омерзение.
— Для костра! — отрывисто произнес он. И затем, поскольку никто из присутствующих, у которых кровь застыла в жилах, ничего не сказал, он добавил:
— Настолько высокого костра, чтобы осужденную можно было видеть со всех сторон, и достаточно высокого, чтобы я мог, после того как костер зажгут, подойти к ней сзади и незаметно задушить ее.
Несмотря на то, что говорить слишком откровенно было рискованно, Катрин не смогла удержаться, чтобы не сказать:
— Насколько мне известно, Жанну пока еще не приговорили!
Палач безразлично пожал плечами.
— Что вы от меня хотите? Я получил такие приказания и только выполняю их. Я могу положиться на вас, Мэтр Сон?
— Будет сделано, — сказал Сон, не в силах подавить дрожь в голосе. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Когда он вышел, все оставались неподвижны, будто примерзли к своим стульям, даже Марго, стоявшая с горшком тушеного мяса в руках и тупо глядевшая на дверь, за которой исчез посетитель. Спустя секунду она подошла к столу, поставила на него горшок и торопливо перекрестилась.
— Бедная девочка! — сказала она. — Быть сожженной заживо, какая ужасная смерть!
Тем же вечером, когда закончился самый тихий из всех их совместных ужинов, обитатели дома на улице де Ур собрались в подвале, где к ним присоединились оба Монаха, Исамбар и Мартен, вернувшиеся недавно из Лувье.
И доминиканца, и бенедиктинца объединяло странное выражение на лице, не сулящее ничего хорошего. На их морщинистых и хмурых лицах лежала тень глубокой; скорби.
— Нет, ее еще не приговорили к смерти, — откликнулся брат Исамбар на вопрос Арно. — Но теперь ждать уже недолго. В четверг ее поведут на кладбище Сен-Уан, чтобы публично предостеречь и призвать к покаянию в своих грехах, а также к тому, чтобы она предала себя в руки Церкви в лице ее представителя, а именно, скажем прямо, мэтра Кошона. Если она откажется, ее швырнут в пламя, если же она примет это…
— Если она примет?.. — повторила Николь.
Монах пожал худыми плечами, выступающими под белой рясой и черным плащом. Его изможденное лицо вытянулось:
— По правилам ее должны отвести под охраной в монастырь, чтобы исполнить тот приговор, который трибунал сочтет нужным вынести, но я чувствую, что здесь ловушка: Кошон прячет что — то за пазухой. Он слишком много раз обещал Варвику, что Жанна умрет.
Покуда собравшиеся обдумывали то, что сказал монах, мэтр Сон достал из кармана пергаментный свиток и развернул его на крышке бочки. Затем, придавив свиток канделябром, он расправил его потрескивающую поверхность, ставшую коричневой от времени. В то время как на остальных лицах было написано уныние, он один казался странно удовлетворенным. Его жена заметила это.
— Можно подумать, что ты доволен тем, что сказал сейчас брат Исамбар!
— Более доволен, чем ты думаешь, потому что теперь я вижу реальную возможность спасти ее. Вот это, сказал он, указывая на свой свиток, — план монастыря Сен-Уан, за поддержание стен которого в исправном состоянии я тоже ответствен, и этот план, на мой взгляд, имеет для нас первостепенное значение. Идите сюда я посмотрите…
Они столпились вокруг него, с нетерпением заглядывая через плечо. Жан Сон очень долго говорил тихим голосом…
Глава девятнадцатая. ОГОНЬ И ВОДА
Чтобы быть уверенной в том, что она встанет именно там, где мэтр Сон и Арно хотели ее поставить, Катрин отправилась на кладбище аббатства Сен-Уан рано утром. Она должна была ждать на ступенях полуразрушенного распятия напротив помостов, подготовленных для судей, и маленького эшафота, предназначенного для Жанны. В некотором отдалении между помостами и южной дверью церкви Сен-Уан находился зловещий погребальный костер — высокая пирамида из хвороста, сложенная накануне главным каменщиком.
Вскоре после этого Николь заняла свое место в толпе домохозяек, стоявших в своих лучших нарядах под одной из деревянных галерей, которые окружали вместилище мертвых. Это место было известно как склеп.
Кладбище быстро заполнялось, поскольку теплая погода и жгучее любопытство выманили всех жителей Руана.
Для большинства из них это была первая возможность увидеть Жанну д'Арк.