Захватив мешочек с золотом и немного провизии, она закуталась в плащ, подаренный Жаном Соном, и вышла из лодки на берег. Поначалу путь ее вел вдоль реки, и она шла под сенью зарослей ольхи. Но затем река повернула на восток, туда, где должно было взойти солнце. Катрин же решительно направилась к югу, сделав, правда, небольшой крюк, чтобы не подходить к зловещему дому и стараясь не думать об Арно. Слишком много опасностей подстерегало ее, и она не могла позволить себе эту слабость, ибо тревога, вызванная его загадочным исчезновением, неминуемо завладела бы ее сердцем.
Через несколько часов, падая от усталости, но полная надежд, она подходила к Лувье. Было еще очень рано и следовало подождать, пока откроются ворота. Она легла у на сыпи, укрывшись плащом, и заснула. Разбудил ее крик жаворонка.
Прежде чем подойти к мощным воротам города, Катрин инстинктивно взглянула наверх, на самую высокую башню, где развевался стяг. Вздох облегчения вырвался из ее груди. Над остроконечной крышей толстой башни трепетала на ветру черная орифламма с серебряной виноградной лозой, а солдаты, стоявшие у бойниц, не были одеты в зеленые колеты английских пехотинцев. Значит, Ла Гир по-прежнему удерживал Лувье в своих руках. Обрадованная Катрин, подобрав юбку, ринулась под темные своды ворот, оттолкнув лучника, который проворчал что-то ей вслед, но затем широко улыбнулся и не стал преследовать. Она сломя голову полетела по узкой улочке с приземистыми домами. В самом конце слева стоял старинный мрачный особняк тамплиеров, где размещался нынешний властитель города.
Катрин ворвалась во двор столь стремительно, что караульные не успели скрестить перед ней свои алебарды.
— Эй! Женщина! Стой! Иди сюда, слышишь! Но Катрин ничего не слышала. Она оказалась во дворе как раз в тот момент, когда Ла Гир, тяжело ступая, направлялся к лошади, которую поил конюх. Капитан был явно не в духе. На ходу он подгибал то одну, то другую ногу, чтобы удостовериться, надежно ли укреплены наколенники и набедренники. Катрин бросилась к нему с радостным восклицанием и, налетев на него с разбега, едва не опрокинула на землю. Кровь бросилась Ла Гиру в голову: он не узнал ее и одним движением руки оттолкнул от себя, так что Катрин растянулась в пыли.
— Разрази чума проклятых шлюх! С ума ты сошла, девка? Эй, молодцы мои, вышвырните отсюда эту дрянь!
Сидя на земле, Катрин безудержно хохотала, радуясь, что встретилась наконец со вспыльчивым капитаном.
— Плохо же вы принимаете своих друзей, мессир де Виньоль. Или вы меня не узнаете?
При звуках этого голоса Ла Гир, уже занесший ногу, чтобы сесть на коня, обернулся и посмотрел на нее. На его покрытом шрамами лице появилось изумленное, недоверчивое выражение.
— Вы? Вы здесь? Вы живы? А Жанна? А Монсальви?
Он бросился к ней, подхватил и начал трясти, словно сливовое дерево, покрытое спелыми плодами. Его распирали гнев и радость. Гнев был привычным состоянием Ла Гира. Двадцать четыре часа в сутки он задыхался от бешенства, трепетал от ярости, метал громы и молнии. Его рык заглушал грохот пушек, от его проклятий сотрясались стены. Он был подобен урагану, в нем клокотала свирепая сила, но те, кто любил его, знали, что у грозного Ла Гира нежная чистая душа ребенка. Сейчас он был в бешенстве, оттого что Катрин не отвечала на его вопросы. А она почти лишилась чувств, сраженная словами капитана: «А Монсальви?» Стало быть, Ла Гир тоже не знал, где Арно… Волна горечи поднималась к сердцу Катрин, душила ее, не давая вымолвить ни звука. Ла Гир, совершенно выйдя из себя, вопил:
— Боже великий! Да ответите вы наконец? Вы что, не видите? Я же подыхаю от нетерпения…
Это ее сердце умирало, готовое разорваться на части. Она со стоном прильнула к панцирю капитана и зарыдала в голос, а он стоял, разинув рот, не зная, что делать с этой плачущей женщиной. Вокруг толпились его солдаты, и многие из них с трудом удерживались от улыбки. Ла Гир утешает женщину! Когда еще такое увидишь!
Потеряв надежду получить хоть какой-нибудь ответ, Ла Гир обнял Катрин за плечи и повлек в дом, бросив на ходу одному из своих людей:
— Эй, Ферран! Беги в монастырь бернардинок и скажи привратнице, чтобы сюда прислали женщину по имени Сара…
От толпы солдат, уже начавших строиться, отделился сержант и устремился под овальный свод ворот. Тем временем Ла Гир закрыл за собой и своей спутницей тяжелую дверь, обитую гвоздями, подвел Катрин к скамье и усадил, свалив в кучу все подушки.
— Сейчас прикажу, чтобы вам дали поесть, — сказал он с совершенно не свойственной ему нежностью, — похоже, это вам нужно в первую голову. Но только не молчите, во имя любви к Господу! Что случилось? Что произошло? Здесь прошел слух, что Жанну приговорили к пожизненному тюремному заключению, что…