Она сбилась и проклинала свою неловкость. Она чувствовала на себе удивленные взгляды и не решалась взглянуть на хозяйку дома, боясь прочесть осуждение на ее лице. Требовать присутствия мужчины, должно быть, казалось верхом неприличия. Но хозяин неожиданно пришел ей на помощь, довольный тем, как хорошо устраивается нужная ему свадьба.
– Побудьте еще с нами, дорогой друг, раз вас так мило об этом просят! Вы живете недалеко отсюда и, я думаю, не боитесь бродяг.
Улыбнувшись невесте, Гарен снова сел. Катрин с облегчением вздохнула, но уже не решалась взглянуть на человека, которого предала. Она презирала себя за ту роль, которую играла, не в силах от нее отказаться, но любовь была сильнее угрызений совести. Все, что угодно, лишь бы не принадлежать никому, кроме Арно!
Через час, когда давно прозвучал сигнал гасить огни и совсем стемнело, Гарен наконец распрощался с Катрин и с хозяевами дома, и девушка холодно смотрела, как он уходит навстречу подстерегающей его смерти. Но не так легко заставить молчать возмущенную совесть, и Катрин всю ночь не сомкнула глаз.
– Гарен де Бразен только легко ранен, Барнабе арестован…
Голос Сары вывел Катрин из забытья, в которое она погрузилась на рассвете. Она увидела цыганку стоящей рядом с собой – лицо у нее посерело, глаза потухли, руки дрожали. Смысл этих слов дошел до Катрин не сразу. В этом было что-то невозможное, непредставимое… Но Сара под изумленным взглядом Катрин повторила все ужасные слова снова. Гарен де Бразен жив? В сущности, это не так страшно, и Катрин испытала даже смутное облегчение. Но арестованный Барнабе?
– Кто тебе сказал? – бесцветным голосом спросила Катрин.
– Побирушка! Он приходил сюда на рассвете со своей плошкой и со своим мешком. Он не мог сказать больше, потому что пришел повар и стал слушать, о чем мы говорим. Вот и все, что я узнала.
– Тогда помоги мне одеться!
Катрин очень вовремя вспомнила, что молодой бродяга, провожая ее домой, сказал, где его найти в случае нужды – у церкви Святого Бенина. Сейчас или никогда! В одну секунду она оделась, причесалась и, пользуясь тем, что в доме был переполох, ушла без долгих объяснений. Слух о покушении, жертвой которого стал Гарен, распространялся с быстротой молнии, и весь город обсуждал происшествие. Катрин достаточно было сказать, что она идет в церковь поблагодарить Господа за спасение своего жениха, чтобы Мария де Шандивер позволила ей уйти вместе с Сарой.
Торопливо проходя по улицам, они слышали, как кумушки переговариваются из окон или, собравшись кучками в тени раскрашенных вывесок, обсуждают новость. В общем, никто не удивлялся. Министр финансов слишком быстро разбогател, его удача была слишком очевидной, чтобы не создать ему врагов. Но Катрин и Сара не стали останавливаться и слушать сплетни. По мере того как они приближались к городским стенам и к мощным постройкам монастыря Святого Бенина, одного из самых больших во Франции, Катрин все больше думала о том, что еще она может узнать от Побирушки, и сердце у нее сжималось.
Площадь, откуда можно было войти в монастырь и в церковь, была почти пуста. Всего несколько человек переступили священный порог. На высоких восьмиугольных башнях из нового камня кремового оттенка звонили колокола. Женщинам пришлось подождать, пока пройдет похоронная процессия. Монахи в черном несли на носилках покойного, лицо его было открыто. Следом шла семья и несколько плакальщиков – в общем, очень немного людей, похороны были небогатые.
– Я не вижу Побирушки, – шепнула Катрин под покрывалом.
– Да вот же он! Вон тот монах на паперти… в коричневом.
В самом деле, это был он. Одетый нищенствующим монахом, с котомкой за плечами и с посохом в руке, он гнусавым голосом просил подаяния для своего монастыря. Подойдя к нему, Катрин увидела, что он узнал ее: глаза под пыльным капюшоном заблестели. Остановившись перед ним, Катрин положила монету в протянутую руку и быстро прошептала:
– Я должна поговорить с вами, прямо сейчас.
– Как только уйдут эти горлопаны, – ответил фальшивый монах. – De profundis clamavi ad te Domine…
Когда вся процессия втянулась в церковь, он увлек женщин в углубление двери.
– Что ты хочешь узнать? – спросил он у Катрин.
– Что произошло?
– Очень просто! Барнабе хотел все сделать сам… Он сказал, что это его личное дело, риск слишком велик, чтобы разделить его с друзьями. Конечно, если вспомнить, сколько стоят побрякушки, овчинка стоила выделки. Но Барнабе такой человек – он еле согласился, чтобы я постоял на стреме. Я хотел, чтобы Драчун пошел с нами, для надежности, понимаешь? Бразен еще молод, а Барнабе стареет. Но он упрям как осел и ничего не желает слушать. Пришлось сделать так, как он хотел. Я следил, не идет ли кто, а он спрятался за фонтаном на углу. Я увидел того, кого мы ждали, он был с одним слугой. Я свистнул, чтобы предупредить Барнабе, а затем отошел в сторонку. Когда Гарен проезжал мимо фонтана, старик так набросился на него, что столкнул с коня. Они некоторое время дрались в пыли, а я присматривал за слугой. Но тот оказался человеком не из храбрых, через минуту этот трус уже удирал с криком «Пощады!»… В конце концов я увидел, что один из дерущихся поднимается, и побежал к нему, потому что думал, что это Барнабе. Я хотел помочь ему бросить труп в Уш. Я даже припас несколько тяжелых камней. Но это был другой. Барнабе лежал на земле и стонал, словно роженица.