— Куда вы пойдете теперь?
— Я побывал у могилы святого Леонарда, а теперь направляюсь в Нормандию, к святой крепости, которую монсеньор святой Михаил оберегает, невзирая на ярость волн. Возвращаясь из Святой земли, я много слышал о чудесах, свершенных им во благо Франции, о том, как приходил он к Жанне-Деве, когда она была еще совсем ребенком.
— Жанна мертва, — мрачно сказал Арно, — и многие верят, что она колдунья. А нас, служивших под ее знаменем, любивших и почитавших ее, теперь объявили вне закона и гонят, как диких зверей.
— Это продлится недолго! — убежденно воскликнул Барнаби. — Господь ничего не делает наполовину. А мне даровал Он великую радость, ибо позволил вам оказаться на моем пути. Значит, вы знали божественную пастушку? Вы должны рассказать мне о ней, прежде чем разойдутся наши пути.
Воспоминание об этом вечере навсегда запечатлелось в душе Катрин. На ночь они расположились в одном из заброшенных домов пустой деревни. На всю жизнь осталась в ней эта картина: яркий костер, вокруг которого они сидят кружком; внимательно-напряженные лица, освещенные пламенем, и над всем возвышается угловатая фигура старого паломника. Долгие часы длилась беседа. Барнаби говорил о своих долгих странствиях, с восторгом вспоминал прекрасные солнечные страны, где не бывает зимы и небо сияет вечной голубизной. А Арно рассказывал о Жанне — с таким жаром, с такой страстью, что слушатели, затаив дыхание, не сводили с него восхищенных глаз. Даже насмешливые гасконцы, не верившие ни в Бога, ни в черта, застыли в каменной неподвижности, и черные глаза их сверкали огнем. Когда наконец все разошлись, чтобы немного поспать перед трудной дорогой, старик задумчиво посмотрел на Арно и Катрин, сидевших подле него рука об руку.
— Многое вам еще предстоит испытать, — сказал он, — но вам дарована благодать любви. Если сохраните ее, то все преодолеете. Только сумеете ли вы сохранить ее?
Он провел рукой перед глазами, словно бы очнувшись, а затем внезапная улыбка осветила его лицо. Быстро начертав над их головами крест, он встал со словами:
Мир вам и благословение! Спите спокойно. Однако, несмотря на это пожелание, Катрин долго не могла заснуть, лежа возле спящего Арно и положив голову ему на грудь. Во встрече со старым паломником была какая-то тайна, которую она не могла разгадать, но в которой видела перст судьбы. Возможно, ей понадобится много лет, чтобы понять ее смысл, но в одном молодая женщина была уверена: эта встреча обязательно должна была произойти!
С рассветом странники разошлись каждый в свою сторону. Высокая фигура паломника постепенно таяла в тумане, окутывающем дорогу, и Катрин увидела, что Готье, отстав от отряда, долго смотрит ему вслед. Затем нормандец нагнал своих к занял место рядом с Катрин, но светлые брови его были нахмурены, а лицо сохраняло задумчивое выражение. Катрин терпеливо ждала, когда он заговорит, и вскоре нормандец промолвил со вздохом:
— Должно быть, ваш Бог очень силен, если у него такие служители…
— Тебя поразил этот паломник? — спросила Катрин с улыбкой.
— Да… нет… Не знаю! Я знаю только то, что мне захотелось пойти с ним.
— Оттого что он идет в Нормандию?
— Нет… просто, чтобы быть с ним! Мне показалось, что рядом с ним я навсегда буду избавлен от страданий и несчастий..
— Значит, ты боишься страданий и несчастий? Несколько мгновений он смотрел на нее с тем голодным блеском в глазах, который она уже видела два или три раза.
— Вы знаете, что нет, — пробормотал он, — если, конечно, они исходят от вас!
И он резким движением пустил вперед свою лошадь, нагнав Арно, который разговаривал с Эскорнебефом.
Арно выбрал трудный и опасный путь через Лимузен, дабы достичь Монсальви, почти полностью обогнув Овернь. Он сам объяснил Катрин, отчего отдал предпочтение окруженной дороге. В настоящее время графство стало для многих лакомым кусочком, из-за которого велись бесконечные споры и вооруженные столкновения. Реальной же властью пока обладали два епископа: де Клермон, хранивший верность королю Франции и ставший надежной опорой Ла Тремуйля, и де Сен-Флур, который, Бог весть почему, решил переметнуться на сторону герцога Бургундского.
— Надеюсь, ты не хочешь, — сказал Арно с кривой улыбкой, — вновь оказаться в руках благородного герцога?