Над волнующейся человеческой толпой, собравшейся в Гран Карруа, она увидела флаги, вымпелы, боевые знамена, копья и пики. Эскадрон рыцарей, одетых в доспехи, окружал короля, также закованного в латы, и экипаж, в котором находились королева и супружеская пара Ла Тремуев. Для главного камергера не нашлось лошади, способной выдержать его вес. Завидев его герб, Катрин инстинктивно отодвинулась от окна. Хотя она чувствовала себя в безопасности, но не могла удержаться от страха при виде своего врага.
До этого момента она еще сомневалась в своей победе, и ее воображение рисовало тысячу препятствий. И вот наконец толстобрюхий Ла Тремуй прибыл.
Кортеж проехал перекресток, заполненный толпой, откуда раздавались крики «ура!» и «да здравствует король!», и свернул на улицу, которая резко поднималась вверх к замку… Когда последняя повозка скрылась, Катрин торжественно посмотрела на Сару.
– Он приехал! Я победила!
– Да, – вздохнула цыганка, – ты выиграла, и теперь дело за рыцарями королевы Иоланды – им убивать хищника.
– Не без меня! – воскликнула молодая женщина. – Я хочу быть там и, если мы провалимся, разделить участь заговорщиков. Я имею на это право.
Сара не ответила и принялась зашивать вырванный клочок на манто Катрин. Прошли сутки с тех пор, как они вошли на этот постоялый двор, но Сара уже не находила себе места, как зверь, попавший в клетку, и искала, чем бы занять себя. Для Катрин это вынужденное бездействие было тоже тягостным. Почти все время она проводила у окна, наблюдая за жизнью на улице. Часы текли медленно, а ей не терпелось действовать. Она чересчур боялась. Слишком часто она отчаивалась в успехе своего плана до тех пор, пока своими глазами не увидела приезд Ла Тремуя. И теперь, когда он был здесь, сгорала от желания скорее броситься в бой.
Когда спустилась ночь и там, наверху, в замке, на большой Часовой башне колокол, именуемый Мари-Жавель, который задавал ритм городской жизни, пробил отбой и улицы погрузились в тишину, Катрин рискнула открыть окно и выглянуть наружу, не закрывая лицо вуалью. Ночная темнота вполне заменяла вуаль, хотя, по мнению Сары, ночь была довольно светлой. Да, так оно и было. Ночь была замечательная: темно-голубое, мягкое и глубокое небо сверкало бриллиантами звезд… Такая ночь больше подходила для любви, а не для тайных собраний заговорщиков.
Катрин видела только противоположную сторону улицы, где плотно закрытые деревянные ставни и тишина свидетельствовали о том, что живущие там добрые горожане – слесарь, целый день наполнявший улицу шумом своей мастерской, и аптекарь, чья лавка распространяла запахи лекарств, – спали.
Но теперь, когда дневной шум стих, спящий город имел таинственный вид. Катрин казалось, что она находится в центре большой шкатулки для драгоценностей, неприступной, как крепость. Она спрашивала себя: не находится ли она под защитой тени Жанны д'Арк? В легком журчании реки, в далекой, почти неслышимой песне, в шуме колышущихся деревьев, в запахе плодородной земли, смешанном с запахом жасмина, доходившим до нее, Катрин слышался ясный голос Девы, пришедшей издалека, скоротечный пролет которой озарял ее жизнь, оставив неизгладимое впечатление…
Жанна! Как чувствовалось до сих пор ее присутствие здесь, в этом укрепленном городе, где память о ней останется на века! Это имя, произносимое во всем королевстве шепотом из-за боязни шпионов Ла Тремуя, в Шиноне звучало на всех перекрестках, эхом отражалось от каменных стен… С приходом ночи белое привидение начинало жить, посещая каждый дом. Катрин машинально подняла голову к Млечному Пути, словно ища там отблеск серебряных лат…
– Жанна! – шептала она. – Помогите мне! Ведь, желая вырвать вас у смерти, я обрела счастье, которое мне казалось уж несбыточным. Этим я обязана вам… Сделайте так, чтобы страдания не были напрасны. Верните мне любовь и потерянное счастье.
Что-то свежее и пахучее ударило ей в грудь, прерывая грезы. Она вернулась на землю… Машинально протянув руки, Катрин подхватила букет роз и поднесла его к лицу. Каждый лепесток благоухал… Наклонившись в темноту улицы, Катрин искала того, кто послал эту душистую весточку, и вскоре различила под навесом дома напротив высокий, темный силуэт человека, немного выступившего вперед.
Еще до того, как она рассмотрела темную фигуру, она уже знала, кто это. Пьер де Брезе медленно вышел на середину улицы и некоторое время стоял неподвижно, глядя на окно, в котором была видна грациозная фигура молодой женщины. Она не могла разглядеть черты его лица, но услышала, как он тихо произнес: «Катрин…»