Письмо выпало из похолодевших рук Катрин. Страшная боль, смешанная с яростью, вселилась в ее душу. Вся эта сумасшедшая, жестокая ярость была направлена против Брезе. Какое же несчастье принесли все эти крики о любви, вся эта напыщенная болтовня! Здесь и уход Арно, и скорая смерть Изабеллы, и ужасные угрызения совести. Арно уехал далеко, так далеко… считая ее неверной! Он писал, что по-прежнему любит ее, что из-за этого он уехал, но как еще долго сохранится эта любовь, которая потеряла опору?
Катрин злилась на себя. Как она могла забыть этого старого паломника и совет, данный им? Почему она не бросила все и не повезла человека, которого любила, туда, где он мог найти спасение, а помчалась за призрачным отмщением? В своей ярости она забыла, что Арно никогда бы не согласился пускаться вместе с ней в подобное путешествие: он ведь не решался даже притронуться к ней, боясь передать заразу! Гнев в конце концов утих, но осталось страдание. Сидя на камне у очага, Катрин безутешно рыдала, повторяя временами родное имя…
Мысль о том, что Арно мог поверить в ее предательство, была невыносимой. Она жгла, как раскаленное железо… С каким-то ужасом Катрин представляла себя в объятиях Пьера де Брезе в саду замка Шинон и жестоко проклинала. Какой страшной ценой ей приходилось расплачиваться за временное безрассудство!
Она подняла голову и увидела, что сидит одна в этой маленькой комнате. Ее безумный взгляд пробежал по стенам от окон до дверей. Ей надо бежать, надо догонять Арно. Нужна лошадь, немедленно, и самая быстрая!
Как ненормальная, она бросилась к двери, открыла ее и закричала:
– Сатурнен, Сатурнен! Лошадей!
Старик прибежал и очень разволновался, увидев покрасневшее и заплаканное лицо женщины.
– Госпожа, что с вами?
– Мне нужна лошадь, и немедленно! Я должна ехать… Я должна найти его!
– Вы дрожите. Пойдемте со мной. Я отведу вас в монастырь, вам нужно отдохнуть.
Она не возражала, действуя как во сне, но пыталась что-то объяснить.
– Вы не понимаете, я должна его догнать… Он уехал так далеко… и навсегда.
Свежий ветерок благотворно повлиял на молодую женщину, и она немного пришла в себя. Поддерживаемая Сатурненом, она заставила себя успокоиться и прекратить сумасшедшее брожение мыслей в голове. Нужно было принять хладнокровное решение.
Подойдя к монастырю, Катрин и Сатурнен встретили самого аббата у будки привратника.
– А я хотел уже посылать за вами, госпожа Катрин. Вашей свекрови стало плохо, и она потеряла сознание.
Катрин с трудом подавила свои собственные страдания и поспешила к изголовью старой женщины, спрятав перед этим письмо Арно. Больная по-прежнему была в забытьи. Сара, наклонившись над ней, пыталась привести ее в чувство. Катрин спросила:
– Ей очень плохо?
– Она приходит в себя, – прошептала Сара, – но я думала, что уже все, конец.
Изабелле понемногу становилось лучше. Сара облегченно вздохнула, приподнялась и улыбнулась Катрин, но улыбка тут же пропала.
– Да ты бледнее, чем она. Что случилось?
– Я знаю, где Арно. Ты была права, когда советовала не слушать Пьера де Брезе, чтобы не раскаиваться в этом всю жизнь. Так оно и случилось.
– Ну так рассказывай!
– Нет. Позднее. Сатурнен должен ждать в большой комнате. Попроси его остаться. Потом найди Готье и пошли за его преосвященством аббатом с просьбой прийти к нам. Я хочу серьезно поговорить.
Часом позже собрался по просьбе Катрин импровизированный совет. Предводимые братом Осебом, Катрин, Готье, Сатурнен и Сара прошли в большой зал церкви, освещенный четырьмя факелами. Худой настоятель, спрятав руки в широкие рукава черной сутаны, ходил вперед-назад рядом со своим креслом, наморщив лоб и наклонив светлую голову, покрытую короной. Свет факелов придавал его молодому аскетическому лицу желтоватый оттенок. Его любовь к Богу была безгранична, характер непреклонен, но под холодной маской скрывалось горячее сердце и глубокое чувство сострадания к людям. Увидев вошедших, он остановился и жестом указал Катрин на табурет.
– Садитесь, дочь моя. Я готов вас выслушать и помочь советом, как вы просили.
– Спасибо, отец мой. Я нахожусь в смятении. Непредвиденное обстоятельство перевернуло мою жизнь. Здесь со мной мои преданные слуги, от которых мне нечего скрывать.
– Говорите, я вас слушаю.
– Прежде всего я должна сказать вам правду о так называемой смерти моего супруга Арно де Монсальви.
– Не утруждайте себя, дочь моя. На исповеди госпожа Изабелла сообщила мне эту горестную тайну.