Я постаралась смягчить неловкость, как могла. Кто-то, возможно, удивится моей мягкости и терпению к первому встречному. Что ж, отвечу. Девиз семьи Смоловых (да, еще в детстве я возжелала сменить фамилию Бертрузина на Смолову и, получив свой первый паспорт, немедля исполнила это желание) – "Сначала думай, потом делай". Никаких необдуманных поступков, продиктованных эмоциями, которые порой так неуместно бушуют в юном теле.
– Да, что ж, рад слышать, что я не просто так удостоился столь решительного отказа, – несмело улыбнулся Михаил. – Тогда позволь хотя бы с вещами помочь, чтобы твой стресс от пребывания в нашем городе хоть немного утих.
А вот это предложение я восприняла с энтузиазмом! Кто бы отказался от помощи, когда тебе предстоит тащить без малого шесть чемоданов навстречу отцу, которого я не видела почти шесть лет?
Мои пожитки, словно сговорившись, выползли из чрева багажного отделения последними. Михаил, надо отдать ему должное, лишь вскинул бровь, обозрев гору моего скарба, но промолчал, ловко водрузив все на тележку. Мы двинулись к выходу.
Стоит ли упоминать о предательском треморе в коленях? Думаю, это и так очевидно. Я всегда излучала уверенность, ни разу не допустив мысли, что могу кому-то не понравиться. Слишком много сил было брошено на создание идеальной фигуры, безупречной прически, фирменного макияжа. Об оттачивании манер, постижении этикета, шлифовке поведения в любой ситуации и вовсе умолчу. В любом обществе я чувствовала себя как рыба в воде, но здесь… Здесь был мой отец. Нет, он не бросал меня, не забывал. Родители развелись, когда мне исполнилось три, из-за бесконечной череды конфликтов: сначала работа, потом стиль жизни, и так далее по списку.
Мой папа был полицейским, следователем местной полиции. В те годы, насколько мне известно, его карьера только начиналась: его прикрепили к какому-то именитому следователю в качестве помощника и пророчили блестящее будущее, а маме предложили контракт в столице. Амбиции разорвали семью, никто не захотел жертвовать мечтой, и некогда счастливый союз рухнул. Но папа никогда не забывал о дочери. Он исправно платил алименты, хотя со временем я и перестала в них нуждаться. Не только потому, что Виктор Смолов обеспечил нам уровень жизни, о котором мой родной отец не смел и мечтать, но и потому, что я сама с юных лет начала зарабатывать и постепенно достигла финансовой независимости. Я могла обойтись без алиментов отца, без карманных денег Смоловых, да и, при желании, без их огромного наследства. Но папа – Сергей Григорьевич Бертрузин – не собирался уступать отчиму. Если позволяла возможность, он прилетал на самые крупные праздники, вроде Нового года или дня рождения. Если нет (а это «нет» тянулось последние шесть лет), то обязательно звонил и поздравлял. Не скажу, что у нас сложились теплые отношения – отчим был мне ближе, но и холодными их не назовешь. Я просто всегда знала, что в моей жизни есть еще один папа, которому не все равно, просто вот так сложились обстоятельства.
И все же, идя к нему, я волновалась. Мы не виделись почти шесть лет! Мне было десять, когда он прилетел на мой день рождения, а потом начались бесконечные дежурства, расследования, попытки построить личную жизнь. Как говорили в сериалах про полицейских, такие люди женаты только на своей работе. Если в детстве я втайне продолжала ждать папу, то с возрастом это ожидание утратило приоритет, уступив место вечеринкам, собственной карьере и прочим делам. И вот теперь я искренне боялась, что после столь долгой разлуки мы не найдем общий язык. В конце концов, я уже не ребенок, меня не усадишь перед телевизором с тарелкой хлопьев, и я не отстану. Как бы он ни хотел, я – взрослый человек, какая-никакая личность, пусть еще и не до конца сформировавшаяся, но личность. И выбора у нас нет. Нам придется найти общий язык, чтобы прожить вместе ближайшие полгода.
Глава 2
Выйдя в зал ожидания, я сразу же увидела отца. "Любовь к высоким мужчинам, должно быть, у нас с мамой в крови", – промелькнуло в голове. Папа всегда казался мне великаном, возвышаясь своими ста девяноста сантиметрами над миром. В детстве это было, конечно, преувеличением, сквозь призму наивного восприятия. Теперь я понимала, что дело не только в росте. К высоким плечам добавлялась ощутимая мускулистость, волевые, словно высеченные из камня черты лица и усталые, цвета горького шоколада, глаза – точь-в-точь мои. Он узнал меня мгновенно и даже обнял, хоть и с какой-то неуклюжей нежностью.