Мамины родители живут далеко, и мне там особо нечего делать. Папиных родителей не стало, когда я была маленькой, а других родственников у нас нет. Поэтому ничего не остается, кроме как попытаться хоть как-то наладить свою жизнь. Я давным-давно решила, что буду лишь создавать для родителей видимость нормальной жизни, той, которой они хотели для меня – жизни обычного подростка.
Но сейчас эта затея казалась всё более невыполнимой. Я просто не представляла, чем смогу себя занять в этом городе. Как будто меня разом лишили всего, что мне дорого. Для обычного подростка ужасным стало бы лишение компьютера или телефона. Для меня это тоже, конечно, смертный ужас, если у меня отберут телефон и соцсети. Но у меня есть и другие интересы: спорт, бизнес, моё имя, работа. И хотя мы с родителями договорились, что я буду отдыхать от всего этого, конечно же, 80% моих задач пришлось отложить на время, пересмотреть графики и прочее. Но кое-что я продолжаю делать даже здесь, онлайн. А то, чем я занимаюсь, наверное, пока не так важно, и папе об этом знать не нужно. Он не поймёт, что его маленькая дочка уже работает, пашет больше, чем некоторые мужчины в этом городе. Для него я, к сожалению, всё ещё та маленькая девочка, несмотря на то, что он, конечно же, видит, что я больше похожа на женщину, которая уже чего-то добилась и не перестаёт добиваться, и никогда не перестанет. Тем не менее, я сразу поняла, что нам будет тяжело. Я не представляла, как мы, с нашими, вероятно, разными характерами и взглядами на жизнь, будем уживаться не просто в одном городе, а в одном доме. Несмотря на то, что отец как-то в разговоре сказал, что он редко здесь бывает, думаю, теперь меня одну здесь он не оставит.
– Хотела уточнить у тебя по поводу работы. Ты как-то говорил, что редко бываешь дома, потому что иногда приходится оставаться на ночные смены, дежурства, сложные расследования. Что насчёт меня? Я же могу спокойно находиться дома одна, ты же знаешь, я уже не ребёнок, – тихо произнесла я, не понимая, что на самом деле хочу услышать в ответ. То ли подтверждение того, что я буду большей частью предоставлена сама себе, то ли, наоборот, опровержение, что он постарается всегда быть рядом и мне не стоит ничего бояться. Хотя я и так ничего не боялась. Наверное, мне было бы комфортнее, если бы меня всё же оставили одну, хотя я и понимала, что это невозможно.
Папа долго молчал, видимо, о чём-то размышлял. Я знала, что у них с мамой был большой разговор перед моим приездом сюда, но детали этого разговора мне были недоступны. Мама наотрез отказалась обсуждать со мной эту тему, сказала лишь, что она максимально попыталась объяснить отцу, что я по большей части живу своей жизнью, и если мне не мешать, стараюсь не влезать в неприятности. Но, тем не менее, меня всё ещё стоит контролировать и оберегать, поскольку я всё ещё несовершеннолетняя. Боже, как же я сильнее ждала своего восемнадцатилетия! Но, к сожалению, оно будет не скоро, поэтому приходится мириться с некоторыми трудностями. Пока я размышляла об этом, папа всё ещё продолжал копаться в уже почти пустой тарелке. На удивление, салат ему понравился, хотя я бы назвала его вегетарианским, потому что кроме большого количества капусты и огурцов там ничего не было. Питание отца, конечно, не было чем-то неординарным. Я, безусловно, могла есть всё что угодно, но предпочитала питаться правильно, сбалансировано. Это скорее уже была привычка, а не прихоть или мода. Поэтому мысленно поставила себе галочку: сходить в магазин и закупить более здоровые продукты. Думаю, отцу тоже будет не лишним внести изменения в свой рацион.
- Я говорил с мамой… Наверное, это был единственный раз, когда мы разговаривали так долго, без взаимных упреков, без колючих фраз, без тупиков непонимания. Скорее, она говорила, а я слушал, ловил каждое слово, будто драгоценный камень. Стоило бы записать ее откровения, но, пожалуй, доверюсь памяти. Я понимаю, твоя жизнь – это другая планета, далекая от моих представлений, от представлений любого отца о жизни взрослеющего ребенка, особенно ребенка, купающегося в роскоши. Пусть я и не знаю всех деталей, мне известно достаточно. И я прекрасно понимаю, что после стольких лет разлуки мы не сможем сразу найти общий язык. Будут неизбежные столкновения, непонимание, упрямство. Твоя мать сказала, что характером ты больше похожа на меня. И то, что она не сказала, – уже радует. Но я не слепой и стараюсь идти в ногу со временем. Знаю, в вашем доме у тебя было, по сути, отдельное жилое крыло. Никто тебя не тревожил, и ты никого не беспокоила. Думаю, будет разумно, если мы и здесь разделим пространство пополам. Но у меня, конечно, будут правила. Ты же понимаешь, я работаю, и работаю много. Иногда меня не бывает дома сутками. Но это не значит, что я бросаю тебя здесь одну и ты можешь творить все, что вздумается. Я не собираюсь запирать тебя в комнате, по крайней мере, не в том смысле, в каком ты, наверное, себе это представляешь. Я постараюсь дать тебе столько свободы, сколько это вообще возможно. Но я категорически против вечеринок в этом доме. И мне бы не хотелось, чтобы ты посещала некоторые мероприятия, которые устраивает определенная публика в этом городе. Об этом поговорим позже. Ты неизбежно с ними столкнешься, в том числе и с теми, кто учится в классе, куда ты пойдешь. Но это потом. Еще я попрошу тебя взять на себя часть домашних обязанностей, например, уборку. Обещаю не нарушать твое личное пространство. Готовить… готовить вместе еду, ужинать, возможно. Я ухожу рано, в обед меня не бывает. Так что ужин – это, наверное, наш единственный шанс. Гулять… в общем, проводить время вместе. Думаю, мы что-нибудь придумаем. Но, прошу тебя, постарайся, как говорила твоя мама, взять свою жизнь в свои руки. Постарайся изменить некоторые привычки. Я знаю, ты любишь вечеринки, роскошные мероприятия. И я понимаю, хоть мне это и чуждо, что трудно вот так сразу отказаться от всего этого. Здесь ты, наверное, удивишься, тоже есть своя элита, свои «золотые детки». Но я очень прошу тебя, все то время, что ты проведешь здесь, я надеюсь, оно будет для тебя полезным и не таким уж серым и бессмысленным. Я знаю, ты не хотела сюда ехать. Я не обижаюсь. Иногда и для меня самого этот город становится слишком маленьким, тусклым и пустым. Иногда, когда ты была маленькой, я видел тебя или слышал твой голос и думал: бросить все и переехать, перевестись на службу в ваш город. Это было бы просто. Знаешь, я даже вещи собирал. Но потом понимал, что я будто врос корнями в этот город. В конце концов, мне уже далеко не двадцать, чтобы вот так все бросать и уезжать отсюда, начинать с нуля. Можно сказать, что я – часть этого города, а этот город – часть меня. Поэтому я предлагаю простые правила: мы максимально даем друг другу то пространство, к которому оба привыкли, но при этом каждый из нас осознает свою ответственность друг перед другом.