Именно к ней я сейчас и направлялся.
Преодолев несколько десятков километров, остановился. Глухой бор заканчивался – дальше шёл обычный лесок, за которым на пригорке и находилось небольшое село.
Обернулся в свою человеческую ипостась. Мда – жаль, одежда сама собой появляться не хочет. Пришлось лезть на дерево, где в дупле, завёрнутая в целлофан, хранилась одежда для таких вот случаев. Оделся. Даже обувь имелась.
Теперь можно на люди показаться. Мне вполне хватило Даши, впервые завидевшей меня тогда в лесу, в чём мать родила. Может именно поэтому и прицепилась она ко мне, как репей. Теперь это проблема и с ней нужно что-то делать.
Зашёл в село. Собаки, как всегда при моём появлении, наделали шума. Ещё бы! Самый опасный хищник для наших краёв забрёл на их территорию. Но одного долгого взгляда пристально прищуренных глаз хватило, чтобы вся собачья свора заглохли и разбежались кто куда.
Нашёл нужный мне дом, постучался.
- Не заперто, заходи, Богдан, - из глубины жилища донёсся глухой старческий голос.
Зашёл, разулся при входе. Вот не любят местные, чтобы по их дому в обуви расхаживали, даже чистой.
Да я и сам этого принципа придерживаюсь: как-то это правильно, что ли.
- Давно тебя не было, Богдан, - бросила пожилая женщина.
А потом накрыла стол: чай, выпечка, варенье. И сама села.
Так, неспешно попивая чаёк, общались. Я рассказал ей о цели своего визита. Знахарка выслушала, кивая в такт моим словам.
Потом долго молчала, очень долго. Затем поднялась и принялась что-то искать по своим закромам. Долго искала. Даже в сени выходила, и в сундук заглядывала.
Наконец вернулась к столу и, убрав с него всё, разложила принесённые вещи.
- Вот, возьми. Это должно помочь.
Я с удивлением уставился на дары: с десяток небольших холщовых мешочков.
- Здесь травки, - начала пояснять знахарка, - вот в этих и этих для твоей зазнобы. В этих, синем и зелёном, для тебя.
- А мне-то зачем?
- Затем, что терпения у тебя не больше, что у твоего отца было. Дай я ему тогда таких вот травок, может, и подруга моя, а твоя мать была бы до сих пор жива.
Знахарка грустно вздохнула, помолчали.
Я неплохо знал грустную историю любви своих родителей.
Отец встретил мою мать и влюбился в неё без памяти. Она была обычной человеческой девушкой из этой же деревушки.
Но вот в отличие от меня отец не стал ждать, не подготовил её. а вот так, сразу и затащил в свою берлогу, т.е. избу. С первой же ночи мама понесла меня. Беременность протекала очень тяжело, мать таяла на глазах. Чем больше становился я в её животе, тем меньше оставалось самой мамы. В итоге я родился, а вот её не стало. В тот же день.
В тех пор отец вообще не связывается с человеческими женщинами. Мне тоже эту истину пытался в голову вбить. Да бестолку. Чего же не развлечься, если они сами себя настойчиво предлагают?
Да у меня их за годы взрослой жизни было столько, что со счёта сбился. Правда с появлением рядом Даши стал более разборчив. Но продолжал пробовать новое, перебирал.
- Богдан?
- А?
- Слушай дальше внимательно. Потом будешь о своих былых «подвигах» вспоминать. Да и отцу своему передай, чтобы завязывал вражду с Потаповым. Хватит им уже Наташу делить.
- Ну, здесь я бессилен! Эти двое никого не слушают. Вот, недавно даже опять подрались. Да так, что у Потапова нога сломана, а отец руку повредил.
Знахарка вдруг улыбнулась:
- Нормально всё у них будет. Вот увидишь, и именно ты им в этом поможешь. Только передай Саше, чтобы не торопился кривить своим носом. И о толерантности не забывал.
Всегда поражался тому, что и сама Даша и её мать, живя в этой лесной глуши так хорошо было подкованы в словах. Да и в событиях в стране и мире хорошо разбирались.
- Ладно, передам. Слово в слово, я запомнил.
- Хорошо, - она кивнула, - тогда слушай дальше, - вот это платье и прочая мелочь, обувь – всё зачарованное. Пусть твоя девушка носит только это. Хотя бы неделю, а лучше месяц. И не забывай про сурью. Рецепт приготовления помнишь?
Я согласно кивнул.
- Вот и славно. Тогда у меня всё.
- Благодарю. Как сочтёмся?
- А здесь всё просто, Богдан, всё просто. Только ты пообещай мне, сдержать данное слово.
- Да обещаю. Что вы хотите?
- А ведь я её, дурёху предупреждала, говорила, чтобы держала своё сердечко глупое на привязи. Так нет, удумала моя Дашка за тобой приударить да, и влюбилась. Пообещай, Богдан, что не обидишь мою дочь. Сделай всё по-человечески, по-доброму.
- Обещаю. Я и сам уже об этом думал. Тем более, что Даша уже в курсе Кати.