Иногда Катя пыталась защищаться: по-другому нельзя, раз она решила стать врачом. Уна пожала своими красиво загоревшими плечами:
«Тебя это радует? Еще восемь лет учиться! А может быть, и десять? Угробить себя. Состаришься и…»
И далее Уна весьма красочно изображала, какая незавидная судьба ждет Катю: «Будешь сидеть все время за книгами, волей-неволей станешь книжным червем, зубрилой и карьеристкой. Веснушки разрастутся, на глазах появятся очки, и вскоре тебе уже будет все равно, вылезает у тебя из-под пальто юбка или комбинация, как у Марты Проусковой». А это была самая неприятная девочка в их классе. Противная ябеда, которая знала целые страницы учебника наизусть и всегда старалась понравиться учителям.
Такие рассуждения обижали Катю, но в то же время заставляли и задуматься. Каждый раз, когда речь заходила о будущем, Уна убеждала Катю в своей правоте, та соглашалась с ней и уже почти была готова принять твердое решение. Но когда возвращалась после таких прогулок домой, эти разговоры казались ей глупыми, смешными и постыдными. Вот так выглядел их договор.
На чем он держался? На том, что Катя в конце концов примет решение. Уне же решать было нечего. Она знала точно, чего хочет: быть манекенщицей! Девушкой, которая демонстрирует красивые платья, которую фотографируют для обложек модных журналов, которая всегда элегантна и красива. Уна уже знала, как правильно расстегнуть шубку, чтобы показать необычность покроя, знала, как повернуть голову, прищурить глаза, улыбнуться. Уна охотно демонстрировала это девочкам в школе, и они принимали эти демонстрации мод с восхищением. И Катя в том числе.
«Когда-нибудь с ума сойдешь от нее!» — ревниво заметила Эва Фромкова, с которой Катя дружила до тех пор, пока то ли в понедельник, то ли в четверг в класс не вошла Уна.
Да и мама была не в восторге:
— Знаешь, не нравится мне твоя новая подруга. Как ее, собственно, зовут?
— Уна, мамочка.
— Горилла гривастая! — сказал и тут же простучал азбукой Морзе Енда, который как раз читал какую-то приключенческую книгу об африканских лесах.
Его замечание мама тактично обошла молчанием, что показалось Кате оскорбительным. Но на этом разговор не окончился:
— С тех пор как ты с ней дружишь, у тебя сплошные замечания: «Мешает заниматься», «Не подготовила урок».
Катя покраснела. Да, это правда. Но Уна тут ни при чем. «Наверно, наговорили маме на родительском собрании. Все почему-то против Уны».
— Все ей завидуют, поэтому и злятся.
— Неужели все, Каченка? — поинтересовалась мамочка. — И пан учитель Плоцек, и учительница чешского языка? А чему завидуют?
Енда повизгивал от радости, выражая этим свое согласие с мамочкой, а Катя?..
…Катя натянула на голову одеяло, сшитое из пестрых лоскуточков. Лучше поскорее заснуть, чтобы глупые воспоминания не лезли в голову.
В главе пятой происходит нечто страшное
Шел дождь. Беспрестанный, мелкий, густой, он лил уже третьи сутки. Воздух был насыщен влажностью, и Катины волосы вились, как дикие черные змейки. Она не могла их даже расчесать.
Каждый дождливый день убивал ее надежды. Дорожки превращались в навевающие грусть болотца, в пустынном сквере шумно стучали капли дождя. Катя ходила мрачная и подавленная в своем старом и нелюбимом спортивном костюме. Она попросила у бабушки клубочки цветной шерсти и хотела заняться вязанием. Как жаль, что она уже взрослая и не может шить куклам платья!
А во дворе в сарае кипела работа. Стучали молотки, в ведре вздувала пузыри кипящая смола. Станда, Вера и Енда работали с усердием. Лодка должна быть спущена на реку вовремя: в первый день дедушкиного отпуска!
Медленной походкой возле сарая прошла Катя. Мимоходом спросила:
— Никто не хочет сыграть в карты, скажем, в «жолика» или хотя бы в «черного Петра»?
Но никто не откликнулся на ее предложение.
— У нас очень много дел, — с сожалением произнесла Вера.
Енда ответил более резко.
— Не приставай! — сказал он, яростно смазывая лодку и уже не замечая Кати.
— Действительно, интересно: ты над нами смеешься, говоришь, что мы занимаемся глупостями, а сама не можешь без нас существовать. — Станда смотрел на нее с холодным любопытством.
— Да. Только все вы… все мне страшно надоели! — крикнула Катя и убежала в дом. Там она вдоволь наплакалась.
— Катюшка! Что с тобой?
В дверях стояла бабушка. На ней был плащ. Она явно собиралась куда-то пойти. Когда она поняла, что Катя плачет от скуки, то, немного поразмыслив, предложила: