Катя неоднократно слышала, что можно провалиться от стыда. Сейчас она желала только одного: научиться этому искусству. Провалиться, исчезнуть, уйти в небытие, только не быть тут, на главной улице Гайенки, где идущие мимо люди замечают с усмешкой:
«Ну и задала же пани Весела этим девчонкам!»
Но чудеса случаются только в сказках. Кате пришлось претерпеть эту горькую минуту, пережить триумф Энуновой матери, выслушать нелестное замечание Уны и увидеть высунутый язык. Она чувствовала, что от стыда у нее даже спина покраснела. Она осторожно осмотрелась: не видел ли ее кто-нибудь из бабушкиных знакомых или кто-нибудь из семейства Лоуды.
— Ну и сумасшедшая баба! — сказала Уна, она же Джун, по адресу пани Веселой и предложила Кате: — Пойдем! Не будем тут стоять людям на смех.
Через несколько шагов Уна заметила, что Эди все равно отсюда смоется, потому что он ловкий парень. Удивительно ловкий! Ну что ж, у каждого свое мнение и свой вкус.
В главе пятнадцатой всё неудержимо катится к печальному концу
Они ходили по городскому парку и молчали.
— Привет дамам! — произнес сзади них голос с удивительно вежливой интонацией. — Я уже думал, вы не объявитесь!
Это оказался Эди — Энуна Веселый в своем самом что ни на есть нарядном виде, при галстуке, на котором был изображен дымящийся пароход. Он — Энуна — шел в сопровождении своего приятеля, о котором Кате было известно только то, что у него поэтическое имя Яроуш и какие-то особенные усики: как будто вместо усов под косом очутились брови.
Джун и Эди состязались в остроумии, настроение у них было прекрасное, и они гордились тем, что могут перехитрить любого, даже строгую маменьку. Катя и Яроуш молчали. У него были грустные выпуклые глаза, и он то и дело обращался к своему приятелю с вопросом:
— Ну, так пошли? — словно просил его о помощи.
Катя думала о том, что теперь Уна, наверное, с удовольствием задержится в Гайенке, коль скоро она встретила здесь знакомого из своей пражской компании. Она глубоко вздохнула. Трудно протянуть гостю — даже нежданному и незваному — руку со словами: «Очень мило, что ты приехала, но ты уж… извини меня!»
Из этих печальных раздумий Катю вывел голос Энуны:
— Что вы тащитесь, как две мокрые курицы? Яроуш, ты должен ее развлекать. Вот так, посмотри!
И он взял Катю под руку, чтобы показать приятелю, как весело и галантно нужно обходиться с молодыми дамами.
Он провел Катю взад и вперед по дорожке, по той самой дорожке гайенского парка, где езда на велосипеде разрешается. И как раз в это время проезжал велосипед. Сидел на нем Зденек Вылетял. Он яростно зазвонил, мрачно нахмурился и даже не поздоровался, точно с Катей вообще не был знаком. Объехал — и дальше.
— Отпустите меня… Отпусти! — сердилась Катя.
Но Энуне ее злость доставляла огромное удовольствие. Он еще крепче прижимал ее руку.
— Пусти!.. Плыви отсюда! — обратилась Катя к владельцу парохода на роскошном галстуке.
Он отпустил ее, с вызывающим видом вытер руки и что-то сказал насчет противных девчонок.
— Идем, — обратилась Катя к Уне. — Пойдем домой! Мне все это не нравится.
Уна возразила, что ей как раз нравится, и девушки стали спорить. Не из-за пана Веселого — он Катю не интересовал, — просто нужен был какой-нибудь предлог для ссоры, а она назревала еще со вчерашнего дня.
Обе наговорили друг другу много справедливых, но еще больше резких, ненужных слов.
Так иногда кончается дружба.
— Ты со мной дружила потому, — произнесла Катя медленно, взвешивая слова: ей казалось, что Уна будет пристыжена, — потому что ты у меня списывала все задания. Я тебе делала даже чертежи!
У нее было еще много, что сказать, но не могла же она корить Уну за взятые и не возвращенные кроны, шарф, вязаные перчатки. О таких вещах не говорят — достаточно было вспомнить, как торопливо переписывала Уна решенные ею задачки по математике к себе в тетрадь.
— Да ну! А ты как думала? — презрительно бросила Дворжачкова. — Само собой разумеется! Зачем мне нужно было водиться с такой девчонкой, как ты? Гулять с тобой, ходить на детскую площадку? «Мамочка, прошу тебя», «мамочка, можно мне?». С ума сойти!
Катя поняла, что Уна ее передразнивает. В глазах ее зажглись зеленые огоньки:
— Дворжачкова, берегись!
— Кого? Тебя? — спросила Уна заносчиво, уверенная в своей правоте и неизбежной победе. — Вы подумайте, — обратилась она к своим кавалерам, — я должна ее бояться! А ведь она хотела уйти из школы и пойти работать. Вот она какая, эта расчудесная Катрин!