Станда переводил взгляд с одного на другого. Вашек без конца моргал. Верасек, Енда и Ольга растерянно молчали. Верочку так и подмывало сказать Кате что-нибудь хорошее:
— Ты не глупая и не противная, Катя. Не говори так…
Она умолкла, не зная, что еще сказать, и до того застеснялась, что спряталась за спины Вашека и Ольги.
— Ты говоришь — суд? — засмеялся Станда. — Так мы тебе его устроим! Подсудимая Катержина Яндова обвиняется в отлынивании от работы. Вчера вечером и сегодня утром она оставила лагерь без еды. Представьте себе, уважаемые дамы и господа, что завтрак готовила Вера. Уважаемые судьи, известно ли вам, как эта девчонка варит кофе? Мы остались голодными. Мы питались кореньями и травой, как кролики, как…
— Как тот пустынник из сказки! — воскликнул Енда…
Катя немного успокоилась, воспрянула духом. Наверное, не будет ничего серьезного, раз они так валяют дурака.
— Далее, — продолжал Станда, — Катержина Яндова обвиняется в том, что сегодня, вместо того, чтобы помогать нам тащить мотор к реке и монтировать его в лодке, она убежала и прогуливалась с этим подозрительным иностранцем.
Под общий смех он указал на Вашека.
— Достопочтенные судьи! — промолвил «подозрительный иностранец». — Примите во внимание смягчающие обстоятельства.
— Да, да! — Станда уже откровенно дурачился. — Достопочтенным судьям известно, что обвиняемую постиг тяжелый удар.
— Чума! — взвизгнул Енда. — Дворжанда — это чума.
У Кати екнуло сердце: вот оно, начинается!
Станда сделал жест, призывающий к тишине:
— И то, что Катержина Противная… гм, я хотел сказать… Яндова, с этой чумой боролась и ее…
— …выгнала! — вновь восторженно взвизгнул Енда.
Станде не удалось закончить его речь. Все вместе они обрушили на Катю свое восхищение: она была молодчина, чудесная, замечательная. Верасек шептала ей на ухо, как прекрасно, что она это чучело выставила, Енда прославлял ее на языке азбуки Морзе, все похлопывали ее по плечу.
Только Вашек, который ни о чем не знал, растерянно моргал глазами:
— Катя? Что такое?
— Погоди, Вашек, как-нибудь в другой раз!
— А лошадь? Кража лошади — это тоже было бы отягчающим обстоятельством?
Она взглянула на него умоляюще:
— Да. И об этом лучше в другой раз!
Енда захлебывался от восторга, когда рассказывал и показывал в лицах, как Дворжачкова в сопровождении двух светских молодых людей пришла за своими вещами и нашла их на заборе. Все слушали его внимательно, и никто не заметил, что Катя стоит в стороне и шепчется со Зденеком.
После утреннего разговора, который Катя вела из чердачного окна, а Зденек из сада, Зденек сам вырос в своих глазах, а Катя едва окончательно не пала духом. Сейчас все было наоборот. О чем они говорили? Подслушивать неприлично! Но факт остается фактом — дело кончилось взаимным рукопожатием.
— Катя, так дружба навеки? — добивался Зденек.
И она благосклонно кивала головой:
— Пока снова не наделаешь глупостей.
— Навеки! — повторил Зденек.
Кому бы не хотелось вечно дружить с девушкой, которая спасла вас от посрамления! Ведь достаточно было немногого… Но Катя оказалась великодушной. Зато сейчас она чувствовала себя превосходно. Ей было так хорошо, так неповторимо чудесно, что она думала: «С этой минуты буду только улыбаться и говорить всем приятное».
Но не прошло и пяти минут, как она… поссорилась. Причем не одна она. Поссорились все. Дело в том, что перед началом путешествия надо было сделать на лодках новые надписи. Кто-то предложил дать лодкам названия. Разумеется, у каждой лодки должно было быть свое название.
Енда советовал вообще отказаться от названий. Нарисуем, мол, на каждой лодке пиратский череп и скрещенные кости. Ему не дали договорить. Не согласились и с Верочкой, предложившей дать лодкам поэтические имена — «Чайка» и «Даль». Вашек, как опытный натуралист, предложил названия двух водоплавающих: «Выдра» и «Ондатра». Это задело Катю. Она сказала, что боится мышей и что одно представление о них ее коробит. А Вашек возмутился — как можно спутать мышь с ондатрой? Он готов был прочитать небольшую лекцию по естествознанию, но, не найдя слушателей, ограничился тем, что подошел к Кате и ехидно шепнул ей на ухо:
— Одну из лодок стоило бы назвать «Седой».
Катя повернулась к нему спиной и высказала свое предложение:
— У маленькой лодочки уже было название. Почему бы нам его не обновить? Пусть Станда напишет «Катя» или еще лучше «Катенька».