— А я уж испугался, — воскликнул Енда, — что ты предложишь «Катрин»!
Что ж, младшие дети не всегда бывают вежливы.
— Это будет чудесно! — Станда поднял глаза. — Это будет чудесно: в честь бабушки, в честь дедушки. Возьмем с собой семейный альбом и предложим вместе с нами поехать тете Божене!
Тети Божены испугались все.
Верасек подумала и высказала свое предложение:
— А почему… почему бы моторную лодку не назвать «Доктор»? Это дедушкина лодка… Он купил мотор… Так почему же?..
— «Дети, не называйте дедушку доктором!» — передразнил Енда бабушку.
— Знаете что? Назовем ее «Адмирал»! — воскликнула Вера, и никто ей не возразил. Да, это было здорово: «Адмирал»! Флагманская лодка «Адмирал»! Станда старался вывести каллиграфическим почерком «Адмирал».
Все были довольны, повторяли, склоняли так и эдак: путешествие на «Адмирале», плавание на «Адмирале», каникулы на…
— Стоп! Кто сказал «каникулы»? Каникулы. Понимаете? Каникулы! Это же отличное название для маленькой лодки.
«Адмирал» и «Каникулы»!
Лиловые сумерки опускались над рекой, гладь воды морщили выпрыгивавшие на поверхность серебряные рыбки, коричневая птичка с большими лукавыми глазками разглядывала с вербы группку людей, которым не хотелось возвращаться домой.
Они не могли расстаться с рекой, горели мечтой поскорее отправиться в путешествие по Великому Пути. Все шли медленно, но медленнее всех — Катя. Первым ее обогнал Станда:
— Что это у вас был за приступ самокритики, досточтимая Катержина? К чему этот суд?
— Я… я думала, — начала лепетать Катя.
Но Станда ее прервал:
— Эмоциональные излияния мы тебе прощаем. Да и вообще, разве тебя хоть раз упрекнули в том, что ты веснушчатая? Нет! А корили за то, что ты противная? Тоже нет! — ответил он, как довольный учитель, сам себе и прибавил шагу.
Катя плелась позади всех. Ей не хотелось домой гораздо больше, чем другим. На это у нее были свои дополнительные доводы, — скажем, письмо, которое она написала бабушке. Трудно поверить, сколько всего произошло за один день: она выставила за дверь Уну Дворжачкову, написала прощальное письмо, противная коняга тащила ее за собой по дороге… Сколько событий! Конь — бричка — чемоданчик… Вот еще одна неприятность. Кто теперь найдет этот чемоданчик, как она сумеет все объяснить?
В саду уже горел костер, а она всё стояла на лестнице, держась за ручку двери.
Наконец, набравшись смелости и глубоко вздохнув, открыла дверь. Тут же обо что-то споткнулась и растянулась во весь рост, задев при этом столик с цветами. Он упал. Наверное, разбились все цветочные горшки. Этого еще не хватало! В отчаянии она предпочла не подниматься с пола.
Послышались торопливые шаги, и в освещенном прямоугольнике двери показалась бабушка.
— Катюшка?!
Бабушка удостоверилась, что это действительно Катя, что она жива и невредима, если не считать нескольких царапин, и сразу занялась цветами.
Однако, несмотря на нанесенный урон, она совсем не долго бранила Катю. Тотчас же послала ее за веником и совком, в сарай — за новыми горшками, за садовой землей для пересадки цветов, — словом, закружила ее в работе. И ни слова о ее побеге, о чемоданчике и о письме.
Катя в недоумении озиралась кругом. Ее злополучный чемоданчик! Да вот он стоит, а вернее, лежит на полу. О него-то она и споткнулась.
— Это тебе привез Шкароглид, — сказала бабушка и посмотрела на Катю. — А вот тебе и письмо! — И протянула Кате злосчастный конверт.
Катя приняла его смущенно:
— Но это же…
— Что, не тебе? Вы читать умеете, девушка? Какой там адрес? К. Яндовой. Так?
— Да, бабушка! — смущенно ответила Катя. И как-то сразу к ней вернулось хорошее настроение. — И огромное тебе спасибо! За все! — Она бросилась восторженно обнимать и целовать бабушку. — Ты так хорошо ко мне относишься, бабушка, ты такая замечательная!
Бабушка улыбнулась:
— Ты тоже неплохая, Катюшка.
На пристани у старой ольхи на воде покачивались лодки, готовые отправиться в Великий Путь. «Адмирал» и «Каникулы» были полностью подготовлены к походу. Экипаж прощался с друзьями.
— Филипп, — наказывала бабушка, наверное, уже в десятый раз, — будьте осторожны! Не забывай, у Енды легко расстраивается желудок. Верушку не пускай… Станичек… И прошу тебя, Филипп…
— Будь спокойна! Всех увяжу в один свивальник и суну им в рот по соске, — отвечал доктор.
Но бабушка не могла успокоиться.
— Дети, а вы получше присматривайте за дедушкой, — просила она.