Все приступили к пиршеству. Особо разговоров за столом не велось, лишь периодически звучало «Хей!» и поднимались кружки с хмельным напитком. Макс и Джевс подкладывали мне самые вкусные кусочки и, хоть сначала от волнения есть мне совсем не хотелось, аромат жареного мяса и специй раздразнил аппетит, я в итоге довольно плотно поела. Мужья старались особо к кружкам не прикладываться, но иногда приходилось, когда очередное «Хей!» звучало совсем рядом и отказаться от выпивки было бы явным неуважением. Я же алкоголь не пила вовсе. Хотя на столе ничего, кроме него из выпивки не было, Макс успокаивающе мне подмигнул и превратил жидкость в кружке в так полюбившийся мне сок из местного фрукта айна.
Прошло примерно около часа, когда со своего места поднялся Жантор, и все прекратили есть, отставив в сторону кружки.
– Шитсу смотрит на нас! Порадуем Шитсу! – вождь вновь поднял сжатую в кулак руку и сел обратно, а со своего места поднялся орк, которого я про себя назвала шаманом, и направился к будущему костру. Там он начал, пританцовывая и приплясывая, двигаться по кругу, периодически вскрикивая «Шитсу!» и «Хей!» и хлопая при этом в ладони. После третьего круга шаман остановился лицом к столу так, что его и сидящих мужчин разделяли сложенные поленья, поднял обе руки вверх и громко воскликнул: «Порадуем Шитсу!», а потом что-то сделал, я не поняла, что именно, и в небеса взметнулась высокое пламя. Все сидящие за столом резко вскочили и вразнобой закричали «Хей!», а со стороны шатра вождя появилась вереница женщин и направилась к костру.
Женщины, а скорее молодые девушки, были одеты в летящие платья с широкими юбками очень светлых цветов. Разноцветные волосы были у всех заплетены в простую косу, но украшены у каждой по-разному. Пока они маленькими шагами шли к костру, мужчины молча стояли и провожали их взглядами, но стоило первой женщине дойти до огня, как со стороны столов послышались хлопки. Сначала одиночные, а затем хлопали уже все мужчины. К хлопкам присоединились барабаны, и все это удивительным образом сплеталось в мелодию, под которую и начали свой танец орчанки.
Я, как завороженная, смотрела на кружащиеся юбки, взлетающие вверх руки и плавные движения танцовщиц, и не могла оторвать от них взгляда. Через какое-то время мужчины перестали хлопать и девушки двигались лишь под звуки барабана. Но быстро перестал звучать и он, а танцующие у костра взялись за руки и построились как в хороводе, только спиной к костру и лицом к зрителям. Так они сделали несколько шагов, а потом запели. Нежные девичьи голоса пели на орочьем, но, тем не менее, я буквально всей душой чувствовала, что песня о любви. Орчанки продолжали кружиться в хороводе, но быстро разорвали круг, и каждая стала кружиться вокруг своей оси, подняв руки вверх.
Когда девичья песня закончилась, танцовщицы поклонились сначала огню, а потом вождю, и так же вереницей ушли за центральный шатер. Некоторое время над площадью висело молчание, а потом с разных концов стола послышалось «Хей!», по кружкам вновь был разлит хмель, и пир продолжился.
Но не прошло и четверти часа, как со своего места вновь поднялся Жантор:
– Шитсу смотрит на нас! Порадуем Шитсу!
В ответ прозвучало многоголосое «Хей!», и к костру начали выходить, поднимаясь из-за стола мужчины, хотя скорее не мужчины, а молодые парни.
Мужской танец больше походил на бой. Они не просто танцевали, они танцевали с оружием. Всего около костра кружилось шестеро парней, и у каждого в руках был либо меч, либо кинжалы, либо что-то еще, но вооружены были все. Сначала они показывали приемы владения оружием каждый по отдельности, а затем разбились на пары и танец стал похож на поединок. Мужской танец был не менее впечатляющий, чем женский: мелькание стали, резкие и быстрые движения, отблески костра на мускулистых телах – все это удерживало и не давало отвести взгляд. Здесь и сейчас было торжество мужского, первобытного начала, каждый жест, каждый взгляд будто говорил: я – мужчина, я – воин! Это было великолепно!
После окончания танца парни также сначала поклонились костру, затем вождю и заняли свои места за столом. Их поприветствовало многоголосое «Хей!», и пир продолжился.
Посидев еще немного, мужчины начали подниматься и перемещаться куда-то за шатер вождя. Я вопросительно взглянула на Иркана и услышала мысленное: «Там площадка для боев. Пойдем».
– А когда будете сражаться вы? – спросила я уже вслух.
– Сначала выступают самые молодые воины, их всего шесть, значит, боев будет три. А затем уже остальные. Четвертый по счету бой будет у Макса с одним из орков, а седьмой и восьмой у Джевса и у меня соответственно, – просветил меня Иркан.