– Кларисса! – воскликнула я, не дав мужчинам продолжить бурные споры.
– Кларисса? Хм, вполне, – согласился со мной Никос.
– Да и на одном из древних языков это имя означает «надежда», – поддержал друга Август. – И тебе очень подходит. Значит, решено!
После этого мне наконец-то позволили вернуться в свою комнату, а мужчины отправились готовить ритуал. Здесь меня ожидал накрытый стол и, позавтракав, я прилегла на кровать, обдумывая полученную информацию. Итак, другой мир, требующий спасения. И я в роли главной спасительницы. Интересно, как же я должна его спасать? В пророчестве было вроде бы что-то про любовь, вдруг встречу здесь мужчину своей мечты, раз в родном мире он мне не попался. А еще в прочитанных мной романах героям всегда помогали друзья. Надеюсь, и мне получится здесь их заиметь. Так, раздумывая обо всем, незаметно для себя я и уснула.
Проснулась от того, что кто-то нежно гладил меня по голове. Открыв глаза, увидела сидящего в кресле около кровати Никоса.
– Просыпайся, к обряду все готово, – ласково произнес он. – Пойдем.
Никос подождал, пока я умоюсь и приведу себя в порядок, а затем предложил мне руку, и мы вышли из комнаты. Путешествие по коридорам храма было не очень долгим, и примерно через десять минут мы стояли около больших двустворчатых дверей. В отличие от остальных, эти были украшены не резьбой, а искусной росписью, изображавшей войну.
– Готова? – спросил у меня Никос.
Я кивнула, хотя была совершенно в своей готовности не уверена. Ну да выбора все равно нет. Мужчина в знак поддержки легонько сжал мою ладонь и толкнул двери.
Первое, что мне бросилось в глаза, когда мы вошли в довольно маленькое помещение, – это занимающая весь пол и вырезанная прямо в камне пентаграмма. В центре нее стоял стол, на котором неярко светился черный плоский камень, на вид сантиметров пятьдесят в диаметре. Подойдя ближе, я увидела, что светился не сам камень, а стоящая на нем маленькая, но буквально усыпанная рубинами чаша. Рядом лежал кинжал, расписанный какими-то рунами.
Мы с Никосом подошли к столу с камнем, возле которого уже стоял Август, облаченный на этот раз не в синий, а в голубой балахон.
– Не бойся, – шепнул мне Никос, а Август начал нараспев читать какое-то заклинание.
Заунывная не то песня, не то молитва жреца все тянулась и тянулась, звуча то громче, то тише, пока не замерла на какой-то особо высокой ноте. Тут же Никос взял со стола кинжал и, протянув руку над чашей, резко полоснул по ладони. Тягучие капли упали на дно с едва слышным звуком, а я сглотнула. Мамочки...
Август напевно произнес еще несколько слов заклинания и перевел взгляд на меня. Резать себя было страшно, но отступать уже поздно и я, зажмурившись, протянула руку к чаше. Ладонь пронзила боль от пореза, и к моей руке прижалась другая, большая и теплая, а я вдруг успокоилась и открыла глаза, посмотрев на Никоса. Он в ответ подмигнул и крепче переплел наши окровавленные пальцы.
– Я, Никос Ламберт, принимаю в свою семью, свой род и под свою опеку Екатерину, называю ее дочерью и даю ей имя Кларисса, – произнес Никос, обмакнул палец свободной руки в чашу и мазнул кровью мне по плечу.
Я с удивлением смотрела, как ярко-алый мазок впитывается в кожу, растворяясь без следа. Зато стало понятно, почему мне была предложена одежда с таким коротким рукавом. Вдруг плечо пронзила вспышка боли, и на месте исчезнувшей с кожи крови начал формироваться рисунок, похожий на небольшую татуировку. Через некоторое время татуировка проявилась полностью, и теперь на моем плече красовался кинжал, обвитый лозой какого-то растения.
– Это знак нашего рода, Кларисса, – пояснил мне Никос и показал точно такую же на своем плече. – Добро пожаловать в семью, дочь!
– Спасибо... отец, – прошептала растроганно я, причем последнее слово вырвалось у меня совершенно самостоятельно. Неужели потеряв в том мире любимого папочку, мне удалось в другом обрести нового? Как же я надеялась на это!
– Отец!.. – восторженно, но тоже шепотом произнес Никос, а потом уже громче добавил: – Как же я счастлив это услышать, дочка! Я ведь уже совсем потерял надежду...
В глазах мужчины стояли слезы, и он некоторое время просто молча разглядывал меня, словно знакомясь заново, а потом подхватил под колени и закружил. Я рассмеялась, непроизвольно хватаясь за его плечи. Когда он наконец-то опустил меня на пол, я вспомнила, что необходимо обработать порез на ладони и хотела уточнить у отца насчет бинта, но с удивлением поняла, что моя кожа совершенно чистая, никакой раны от кинжала не было. Странно. Похоже, это вновь поработала магия.