Услышала трель телефона в сумке. Достала — двенадцать пропущенных вызовов. Снова звонок, и обеспокоенный голос Любы:
— Мама, вы где?
— Я на кладбище. Не волнуйся, Любонька, все хорошо.
— Хорошо, когда вы на работе, а если вы решили навестить отца просто так, и не отвечаете на звонки, значит, все плохо. Вы долго там будете?
— Посижу еще.
— Я сейчас приеду.
Она отключилась. А я думала… вернее, не думала, я не могла думать. Только глянула на Тамару и еще раз сказала ей мысленно, что Люба приедет ко мне, а не к ней, потому что я…
Дальше я не смогла ничего, просто сидела и ревела.
Не знаю, сколько прошло времени. Я увидела ее, идущую ко мне по дорожке. А она была слишком легко одета. Конечно, она ехала сегодня на работу, а вовсе не на кладбище, и на холоде она находиться не должна была. Прыг в машину и в институте, и так же домой. Что ж я натворила, еще простынет, заболеет. А я виновата… Ну и какая я мать после этого?
— Теть Катя, выпьем? — она достала «Абсолют» и одноразовые стаканы из сумки.
— Выпьем, а добираться как будем?
— На такси, я водителя отпустила, — сказала Люба.
Мы все разложили на лавочке, у нее и хлеб черный оказался, и лучок с огурчиками. Выпили, закусили, потом еще по одной.
— Твой отец не одобрил бы нашего поведения, — почему-то сказала я.
— Да мы давно взрослые, мама. И каждый день мы не пьем.
— Подумает, что я тебя спаиваю, — тут мы влили в себя по третьей.
— Да ладно, — произнесла она, — он знает, что я бабушкой скоро буду, а вы, соответственно, прабабушкой.
— Вот дождусь правнука или правнучку и на пенсию пойду, а может, к Сашеньке уеду.
Она внимательно смотрела мне в глаза.
Глаза у нее красивые, только смотрят всегда в самую душу. И я рассказала все. И про то, что последнее время все больше одна, и про разговор с Олей. И про то, что ни в какую Германию ни за какие коврижки не поеду, и что места мне тут на кладбище нет. А я не хочу нигде, только с ним…
— Папа тоже об этом просил. Он никого не любил никогда, только вас. Это правда. И вы не виноваты, что младше его, что так сложилась жизнь.
— А если я буду в Америке?
— Все решаемо, тетя Катя.
Мне стало хорошо, легко так, и обида отступила. И проблем как не бывало. Мы выпили еще по одной. Захмелели обе. Похрустели огурцами, прибрали все, лавочку протерли и пошли домой.
— Любонька, может, ко мне?
— А куда? К вам, конечно.
Так и поехали.
Митя был дома. Очень удивился, увидев нас с Любой подвыпивших. Предложил горячий борщ. Мы сели за стол.
Разговор начала я.
— Когда Оля уезжает?
— Через неделю.
— А ты?
— Катя, я не знаю. Я не могу ехать без тебя, и понимаю, что моя помощь очень нужна дочери. Это сложный вопрос. Я откладывал этот разговор, дооткладывался, как я понимаю. Где ты была?
— У мужа совета просила. Там меня Люба и нашла. Митя, я благодарна тебе за все. Ты был хорошим другом, больше чем другом. Ты любил меня, и я отвечала тебе искренней привязанностью. Я действительно мечтала коротать с тобой старость. Но ни ты, ни я не виноваты, что жизнь распорядилась иначе. Да, у нас на первом месте будут стоять наши дети. У тебя Оля. А у меня Люба и Сашенька. Прости меня, Митя…
— За что, Катя? За то, что твое сердце принадлежит только тому, кого давно нет?! Я знаю, и смирился давно! Ты позволяла себя любить, пусть не отвечала взаимностью, но была собой, ты не играла никогда и не была фальшивой. Но ты права, мы переступаем через себя ради наших детей. Я тоже хотел умереть подле тебя. Но у Бога свои планы. Я знаю, что у тебя здесь есть Люба, а там Саша. Они и мне стали родными. Но моя дочь — Оля. Ты права. Как всегда права.
— Вы документы на отъезд оформили? — спросила Люба.
— Нет еще, я подавал что-то. Оля знает, я нет.
— Помочь с оформлением?
— Да, буду благодарен, — а потом обратился ко мне, — Катя, тебе хоть звонить и писать можно будет?
— Конечно, Митя. Мы лишь разъезжаемся, но ведь еще живы. Будем общаться, будем.
Потом все полетело и понеслось, все кувырком и так быстро, что не заметила наступление мига, когда я стояла в аэропорту и провожала их, вернее Его. Навсегда провожала. Больше мы никогда не встретились. Писали, звонили, потом все реже… У каждого была своя жизнь и свои проблемы.