С того дня они почти не расставались. Обменивались рецептами, вместе ходили по магазинам, на фитнес, в салон красоты. Косте дружба эта претила, и он выговаривал жене:
– У вас и не может быть ничего общего! Веерка старше тебя намного, да и клейма на ней ставить негде!
– Что это значит?! Какого «клейма»?! – возмущалась Катя. – Ты, Костенька, не прав. У нас очень, очень много общего! И мне с ней интересно!
– Верка бездельница и вертихвостка! – кипятился Костя, – Наберешься от нее…
Но Катя неожиданно уперлась и настояла на своем. Костя не предполагал в ней такого упрямства, был неприятно удивлен, но сдался и оставил жену в покое.
– Да и черт с вами! Не могу же я к тебе охрану приставить!
Он убежден был, Вера дурно повлияет на Катю. Но ничто о том не говорило, и он решил переждать. В любом случае знакомства неизбежно появятся и Вера не самое худшее из зол. Чтобы успокоиться окончательно, он надумал побеседовать с соседкой, пока жена гостила у родителей. Он объяснил что волнуется и недоумевает:
Ну что у вас общего?! В сущности, вы с разных планет! Зачем тебе, Вера, эта странная дружба?!
Вера спокойно выслушала и заявила, что Катя ее забавляет. Она уверила, что с рыбкой его ничего худого не случится. Закончилась встреча в спальне, где вызывающе пахло ароматическими свечами и валялось повсюду нижнее белье. Вера тщательно удаляла с тела всю растительность, а между ее ног красовалась ящерица с разинутой пастью. Костю так завела эта татушка, что он стал захаживать в спальню Веры куда чаще, чем к собственной жене. Вера оказалась огневой, страстной, она не просто отдавалась, а получала такое удовольствие сама, что не могла оставить равнодушным ни одного из мужчин. Костя испытывал особое удовольствие, когда насладившись Вериным гибким телом, приходил домой и позволял Катерине ухаживать за собой. Он валился на диван, задирал ноги и требовал подать себе коробку сигар. Пока он курил, Катя накрывала на стол. Она наливала ему немного виски на аперитив, а кормила едва ли не с рук. Костя нежился и думал что жизнь, несомненно, удалась.
И вот, стоя в пробке, охваченный дурными предчувствиями, он молился о том, чтобы скорее закончился этот день. Он пытался дозвониться до жены, но она не отвечала. Костя нервничал и злился, он строил предположения и догадки, от которых неприятно звенело в ушах. Он взмок, рубашка противно прилипла к спине, а пробке не видно было конца.
Его мобильный накалился. Он звонил снова и снова; Кате и Вере, снова Кате и опять Вере. Он понял вдруг, что Катя дорога ему и пообещал себе быть более внимательным и нежным. Он подумал, что пора завести ребенка и перестать маяться дурью. Вспоминал лицо жены, ее губы, волосы. Все будет иначе, только бы не случилось ничего непоправимого. Время тянулось так медленно, что ему казалось, он сходит с ума. Наконец он добрался до дома и буквально взлетел вверх по лестнице на четвертый этаж. Сердце его билось как оголтелое где-то в горле, он не мог перевести дух. Навалившись на кнопку звонка, он шарил в кармане в поисках ключей. За дверью царила тишина. Не сразу взбудораженный Костя заметил обрывок бумаги, небрежно заткнутый за обивку:
«Я У СОСЕДКИ» – гласило послание.
Костя метнулся к знакомой двери, которая чудесным образом распахнулась, не успел он позвонить. Создалось впечатление, будто Вера все это время наблюдала за ним. Он уставился на нее, ожидая объяснений, но Вера лениво взмахнула рукой, указав на кухню. Не церемонясь, он вломился в квартиру, и, не сняв обуви, проследовал в указанном направлении. Увиденное не просто поразило, потрясло его. Перед ним предстал уставленный закусками, наполовину разоренный стол, початая бутылка водки и совершенно пьяная Катя, спящую в лучших традициях на столе между рюмками и тарелками. Катя не то чтобы не напивалась, она не пила вовсе. Никогда. Ничего. Даже шампанское в Новый год. Хорошо понимая, что выяснять что-либо сейчас затея бессмысленная и бестолковая, Костя сгреб в охапку тело жены и поволок домой.
– Ты, Кость, не ругай ее, – сказала ему в спину Вера, – всякое в жизни бывает. Сам знаешь.
– Разберемся! – ответил Костя, с удивлением понимая, что куда-то ушла вся злость.
Раздев и уложив Катю, он снова отправился к Вере, надеясь узнать, в конце концов, что же случилось. Его отпустило. Нервное напряжение несколько спало, ведь Катя была жива и здорова. Казалось, ничего кроме похмелья ей не угрожало. Вера дверь не открыла:
– Сам выясняй! Ничего я тебе рассказывать не буду! – сказала она, приоткрыв на цепочку, – Вот так! И вообще, у меня дел полно! Скоро вернется муж, необходимо привести в порядок и себя, и кухню. Пошел к черту! – закончила она, захлопнув дверь. Больше он не смог ничего добиться.