Маша живет с мужем Глебом на улице Карла Маркса. Судя по виду, дом был построен немцами, это потом подтвердили сами ребята. Маша с Глебом из Подмосковья, в Калик переехали год назад. Ребятам надоела суматоха, многолюдство, хочется чего-то более спокойного, уединенного. Маша с Глебом работают из дома: Маша фрилансит на копирайтерских заказах, Глеб программирует на PHP.
С Машей и Глебом забываю о пейзажах Калининграда, растворяюсь в душевной атмосфере кухонных разговоров, Достаточно органично вписываюсь в их быт. После латышской социальной изоляции этот вечер – то, что доктор прописал.
Поужинав, заваливаемся на диван смотреть фильм с Томом Крузом. Фильм воистину унылый, меня вырубает спустя час просмотра. Ребята со мной солидарны.
Утром спешу на вокзал, чтобы успеть на поезд до Вильнюса. Впопыхах готовлю себе овсянку и в конечном счете подпаливаю кастрюлю. И сколько раз мне мать говорила на маленьком огне варить! Заливаю в кастрюлю горячую воду с разбавленной Fairy. Затем заливаю тысячи извинений в уши ребят.
Короче, в постскриптуме к отзыву на кауче Маша напишет: “Кастрюля в порядке))”.
Зубная щетка
В Литве уже потеплее, чем в Латвии и в Эстонии. На кауче наконец-то отвечают коренные жители. Из трех откликнувшихся литовцев выбираю остановиться у Лукаса.
[ABOUT ME]
Я могу быть разным в разной обстановке и окружении, и люди вокруг меня могут лучше понять, кто я такой, нежели я здесь что-то про себя напишу.
Лукас – добродушный пацан. Ему двадцать пять, родом из Каунаса и говорит, что в Каунасе круче, чем в Вильнюсе: люди, бары, баскетбол. Работает видеооператором на местном телеканале, вне работы ведет жизнь здорового человека: друзья, девушка, увлечение музыкой и игрой в софтбол. У Лукаса я первый серфер, но с его стороны не читалось никакого напряжения: все проходит естественно, на расслабоне.
К моему приходу Лукас ставит на своем спотифае невероятно гармоничную музыку. Ужинаем рисом с курицей. У нас взаимный интерес к жизни друг друга, начинаем выпаливать вопрос за вопросом друг к другу: политика, быт, нравы, люди. Как у любого добропорядочного литовца в возрасте от 16 до 35 лет у Лукаса сквозит “пора валить”.
Слушай, у нас тут бедновато, провинциально, делать особо нечего, люди хмурые. Я в UK жил полгода, сейчас вот хочу туда переехать насовсем.
Уйдя из дома Лукаса утром, я шагаю целый день по солнечному: поднимаюсь на местные холмы, залипаю в магазинах виниловых пластинок, стресс-тестирую свой желудок литовской кухней. После обеда Лукас сигналит, что у него осталась моя зубная щетка. Обыгрываю эту тему в отзыве Лукасу на кауче.
В результате нашей дружбы я подарил ему свою собственную зубную щетку. Нет, вы правильно прочитали – зубная щетка как часть моей души. Надеюсь, ему было приятно.
Лукас пишет, что улыбался до ушей, когда читал мой отзыв.
Короче, оставлять у хостов свою зубную щетку – это хорошая идея для традиции.
Уручье
Беларусь – не Россия и даже не Белоруссия, но здесь я чувствую себя как дома. Скоростной поезд Вильнюс-Минск едет два с половиной часа. Литовцы ставят штамп перед выходом на платформу как в аэропорту. Белорусы ставят штамп после первой остановки в Молодечно. Штампы ставит дядя в форме, у него огромный живот размером с цистерну. Ходит по вагону вальяжно, будто выпил и не закусил.
С вокзала спускаюсь в метро, сажусь на синюю ветку до конечной в Уручье. Минск кажется Москвой в миниатюре: столичный флер, много людей, очереди за валютой. В метро не давка, а так – тесненько. Станции объявляют на белорусском, внутри меня смеется маленький шовинист. Небо Минска такое же серое, как небо Таллина, Риги и Вильнюса – но уже какое-то свое, домашнее.
На станции Уручье встречаю своих хостов – Сережу и Ваню. Сережа в Минске пять лет, переехал из Лиды – это в западной части Беларуси на границе с Литвой. Работает Сережа digital-маркетологом как самозанятый: клепает сайты, настраивает рекламу, заказы берет исключительно в валюте. Ваня работает в детском садике и живет вместе с Сережей в двухкомнатной квартире в новостройке.
Уручье напоминает питерский Парнас, где я ночевал у друга прошлой весной: синяя ветка метро и конечная, окраина, новостройки-человейники, ветрено и холодно. Сережа с Ваней выделяют мне диван на кухне, в который я помещаюсь за счет своего маленького роста. На десерт привезенный из Вильнюса торт “Шакотис”, напоминающий с виду сгоревшую елку.
[Сережа]: Производство убыточное, язык наш угробили, инфляция жуткая, к валюте доверия никакого. Лукашенко – поехавший дед, уйдет разве что ногами вперед. Закон еще этот глупый о тунеядстве. На прошлых выходных у нас в центре протесты были – всех перебили, всех посадили. Не вижу здесь будущего. У меня вот “Карта Поляка” по бабушкиным корням, надо уже язык их выучить и валить с концами.