Утром прощаюсь с Сережей и Ваней и еду на Плошчу Незалежнасці на встречу с каучсерферами, предложившими показать мне Минск. Собираю вокруг себя незнакомых друг другу двух девочек и двух мальчиков, студентов лет двадцати. В Минске пасмурно, город кажется пустым. Пройдясь по историческому центру, тусуемся часик-два на Октябрьской, после чего идем в сторону ЦУМа. В основном общаемся о путешествиях и последнем протесте против закона о тунеядстве. У ребят такое же подавленное настроение и те же мысли о “Карте Поляка”.
Попрощавшись с ребятами на “Якуба Коласа”, еду до “Купаловской” на встречу в баре с каучсерфером, пятым по счету в Минске. Его зовут Валя, родом из Донбасса, переехал в 2014-м с женой Светой и ее дочкой от первого брака. Валя работает в EPAM DevOps-инженером, Света – учительницей начальных классов в школе. Витя любит Минск и путешествия по Европе, в основном на мотоцикле. Пользуясь нестандартным бэкграундом и разницей в возрасте, Валя вбрасывает в беседу парочку жизненных мудростей.
История с Донбассом научила меня тому, что дом – это не там, где ты квартиру купил, а там, где сердце твое в тепле, а душа – в гармонии. Была у меня квартира в Донецке, а что с нее толку, если я там сейчас жить не могу и не хочу. Эти события заставили меня поменять свое представление о том, что такое мой дом и где он находится.
На жизнь в Беларуси Витя смотрит позитивно: город чистый, электричество дешевое, батька харизматичный. Ощущается контраст мнений и чувств с моим поколением, некий “бартер свобод на комфорт”, но я особо не рефлексирую – главное, что человек хороший. Поужинав пивом с Fish&Chips, Валя и Света провожают меня до вокзала. На вокзале договорился взять блаблакар до Москвы, чтобы оттуда сесть на второй блаблакар до Пензы. Проводив меня до машины, прощаюсь с Валей и Светой, брякнув стандартное “еще встретимся”.
Витя предположил, что меня везет “коммерс”. Так и есть: одиннадцать вечера, ночная поездка до Москвы, пять человек в минивене и сериал “Слуга Народа” с планшета в дороге. Пересекаем границу в три ночи.
[Водитель]: Доставайте паспорта, надо их показать пограничникам
[Я]: Зачем?
[Парень в маршрутке]: Чтобы они поняли, что ты не хохол – они здесь частенько перебегают
[Я]: Мир без границ, какая ж ты, блять, утопия
Короче, Беларусь своя в доску: гостеприимная, некомфортная, добродушная, тоскливая, блаблакарская, несвободная.
Солнечный Берег
У Bulgaria Air в сентябре аттракцион щедрости – билеты на рейс Москва-Бургас за штуку.
Поздним субботним вечером в аэропорту Бургаса меня встречают Леша и Леша. Для простоты чтения текста буду звать их “Лешами”. Леши по жизни идут рука об руку: выросли и разочаровались в Екате, пожили год в Москве, решились переехать в другую страну.
За три года в Болгарии ребята успели выучить два языка – болгарский и английский, открыть контору помощи переехавшим и трансформироваться в диджитал номадов. В летний сезон ребята работают с хотелками понаехов из пост-совка – от оформления документов до помощи с покупкой недвиги. Зимой, когда прибережная Болгария вымирает, ребята путешествуют по теплым уголкам планеты от Аризоны до Австралии.
Леши рады, что у них интересный русскоговорящий хост, а я рад, что попал к ребятам, которые чего-то об этой жизни хотят. После взаимных перестрелок вопросами о жизни уговариваю ребят поехать в Нессебар – один из старейших городов Европы.
Дорога до Нессебара занимает где-то час.
– [Леша1]: Видишь дом недостроенный?
– [Я]: Ага. Такое даже домом назвать сложно, одни сваи торчат
– [Леша1]: Это такой символический памятник девяностым в Болгарии. Мужик один начал дом строить, взял кредит у банка, и потом – “тюк!” – и исчез
– [Я]: Куда исчез?
– [Леша2]: Во Флориду, скорее всего
– [Я]: Красиво.
В Нессебаре сохранилось довольно много исторических памятников, но мне неинтересно. Рядом с Нессебаром болгары построили курортный городок “Солнечный Берег”. По факту “Берег” – самый дешевый спот Евросоюза у моря с копеечными проживанием и алкоголем, чем пользуются граждане зажиточных европейских стран. Зимой “Берег” в спячке: пустеют отели, отключается электричество, персонал разъезжается кто куда.
По дороге домой затрагиваем тему “идентичности” мигрантов с Восточной Европы.
[Леша2]: Зачастую наши клиенты – это какой-то дикий кринж. Вот едем мы с казашкой, сзади нас менты сигналят, просят остановиться. Мы съезжаем на обочину, к нашей машине подходит мент, завязывается разговор. И тут казашка громким голосом: “Да дай ему денег!”. У него, блин, микрофон к форме прикреплен, как так можно вообще? Чем эти люди думают?