С ребятами общаюсь на английском. Когда Янош отходит, мы с Настей переключаемся на русский. Задаю ей вопросы о разнице в диалектах немецкого, которые должен знать сам – я ведь в этой стране живу. В остальном от меня исходят вопросы о жизни экспата в Будапеште.
Ребятам дал все еще свободную комнату. Судя по всему, у нашего арендодателя возникли проблемы с поиском хороших соседей, ведь комната пуста уже второй месяц. Завтракаем вместе с Ханной. Чувствуя давление за столом, пытаюсь что-то сказать на немецком, но это выглядит смешно. Ребята смеются по-доброму, я обижаюсь. Позавтракав, Настя и Янош выезжают на свадьбу друзей.
Короче, классные ребята на самом деле, чего тут гоню.
Парламент
Когда до нашей коммуналки доехал следующий серфер, комната перестала быть свободной – Артура поселили на диван в гостиной. Артур – бельгиец из Антверпена, студент, двадцать один год от роду. Артур кайфует от путешествий и автостопа, еще у него девушка с Украины – сейчас у них long-distance relationship. Еще Артуру нравится кататься на скейте и быть веганом.
Каждый вечер вписки Артур возвращается с двумя бутылками пива в руке. Распиваем пиво на нашем огромном балконе, где слышен шум поездов и три гудка, сигнализирующие отбытие поезда. Болтаем с Артуром о разном: Берлин, Германия, Россия, путешествия, всратые истории с вписок по каучу.
– [Артур]: Бельгия это такая странная страна. У нас парламента не было полтора года и ничего не менялось. Страна не развалилась, мы жили как жили.
– [Я]: Лолшто? Давай загуглим
– [Из Википедии]: Парламентский кризис в Бельгии 2010. Парламент не мог сформироваться на протяжении 18 месяцев, в течение которых в стране ничего не происходило
– [Я]: Эх, хочу как в Бельгии
Я работаю в Babbel – приложении для изучения языков. На прощание даю Артуру промо-код на год бесплатного изучения русского, чтобы ему было чем удивить свою девушку.
Короче, Артур стопит дальше в сторону Дрездена.
Первый
Следующего серфера в Берлине вписываю в однокомнатной квартире, в которой живу один. Повезло снять однушку о добродушной дамы из Перу с контрактом величиной в одну страницу четырнадцатым шрифтом. Квартира небольшая, тридцать два квадрата, но на полу есть место для матраса. Матрас был выкуплен у соседа моей последней WG – исчадия ада по имени Чад.
Софья родилась в семье немцев из Казахстана, в Германию переехала в три года вместе с семьей – кажется, в Ольденбург. Сейчас Софья учится в Гейдельберге, в Берлин приехала на недельную стажировку. Ей оплатили жилье, но за день до стажировки нужно где-то вписаться. Так Софья вышла на кауч.
По Софье видно, что она встревожена новыми условиями: матрасом на полу, размером квартиры. Привыкнув, у нас получается собрать интересный диалог, что длится до самой ночи. Наутро предлагаю Софье попить со мной кофе, но она спешит на стажировку.
Короче, Софья стала первым серфером, не оставившим в моем профиле отзыв. Обидно.
Стикер
Кирилл из Луганска: там жил своей жизнью, воспитывался мамой, воспитывал младшего брата, учился в техникуме, радовался отмене воинской повинности в Украине. В 2014 году им пришлось покинуть свой дом. В Киеве государство обещало жилье, но на местах по классике жанра кинули. Сейчас семья Кирилла живет в Белой Церкви, что в Киевской области. Кирилл работает на стройку в Киеве: зарплата в конвертах, никаких отпусков и больничных. К семье Кирилл ездит по выходным.
[Кирилл]: В Киеве вообще не говорят о войне. Вижу, как люди спешат на работу, садятся в метро, ходят по кафе и ресторанам, словно в стране сейчас нет войны, словно она их не касается.
У Кирилла огромное желание путешествовать. Не говорит по-английски, поэтому ищет русскоязычных хостов. Получается везде: Будапешт, Прага, Варшава, теперь вот Берлин, дальше Бремен. Там, где нужно разъясниться, Кирилл использует переводчик. Для мобильного интернета купил симку в Польше.
Мне непонятно как разговаривать о войне со свидетелем войны, с пострадавшим от войны. Стараюсь не раскачивать лодку геополитических интересов, стараясь копнуть в сторону горя личной утраты. Что чувствует Кирилл? Как он сейчас видит мир? Что для него сейчас справедливо, что нет? Он так глубоко не копает: видно, что парень крепкий и не фанатик экзистенциализма. Главное – не рассказывать про сладкую жизнь айтишника, а то будет странно.
Наутро провожаю Кирилла в направлении автовокзала, Кирилл дарит мне стикер луганской “Зари”. Я обожаю и футбол, и стикеры. На прощание – суровый взгляд и крепкое рукопожатие.