— За этой дверью тронный зал — наконец произнес их провожатый и, низко поклонившись, распахнул широкие створки. — Прошу проходите, ваше высочество.
— Благодарю. — Поблагодарил мужчину Лион и шагнул в зал уверенной легкой походкой, с невозмутимым спокойным выражением на лице, он вновь преобразился из обычного путника в величественного принца, такого близкого и недоступного. Остальные скромно прошествовали за ним, отстав на несколько шагов.
Тронный зал, представлял из себя привычную широкую продолговатую комнату, окруженную величественными колоннами поддерживающими резной потолок с которого на фигурных цепях свисали люстры, заправленные сотнями свечей. Пол устилал пушистый ковёр, поглощающий все звуки и пружинящий каждый их шаг, идти по нему оказалось на удивление приятно. Вдоль стен стояло множество кресел, сейчас занятых знатными лордами, в шикарных одеждах, резко выделяющихся на их фоне, а завершали обстановку комнаты три трона стоявшие в конце залы. На троне восседали седовласые король и королева в стекающих струящимися волнами мантиях, свободно лежавших возле их ног. Благородные черты лица, украшала легкая улыбка, и даже морщины, обрамляющие их лица, не скрывали их все ещё не увядшей красоты, не той, от которой слепило глаза, а той, которая создавалась из ореола властности, справедливости и чести — окружающего этих людей. Выражение их лица говорило само за себя, что это сильные уверенные в себе личности, открытые люди и сильные правители. Однако особое внимание Даны привлекла девушка, занимающаяся третий трон, и судя по всему их дочь. Она не была окружена ореолом силы или властности, но тем не менее отвести от неё глаза было сложно, она словно солнечный лучик, освещала все вокруг. Её тонкие черты лица, большие карие глаза и немного полноватые губы манили к себе, а водопад распущенных пушистых темных волос, опускался до пят, окутывая её, подобно мантии её родителей. От вида данного чисто женского украшения, в сердце Даны колыхнулись зависть и горечь, что от подобной красоты ей самой пришлось отказаться, отправившись в этот поход, превратившись в парня, она никогда не считала себя уродливой или некрасивой, всегда уверенная, что природа щедро одарила её, но при виде этой красотки, она меркла, превращаясь в серую мышь. Дана вынуждена была признать, что в эту красавицу сложно было не влюбиться, о чем говорили и горящие взгляды их холостых спутников. Девушка отчего-то испугалась, что и Лион поддастся невероятному обаянию интинской принцессы, хотя он же её брат, с облегчением напомнила она сама себе и даже успокоилась, заставив сердце биться спокойно. Когда по залу разнесся голос их провожатого.
— Эмилион Валерийс де Гренд Эдельвийский, его высочество, старший не наследный принц Эдельвейсии.
Глава 24. Жемчужина Интиантии.
— Эмилион Валерийс де Гренд Эдельвийский, его высочество, старший не наследный принц Эдельвейсии. — разнесся по залу спокойный голос церемониймейстер.
Дана, пораженная услышанным, перевела взгляд на прямую спину "их пленного принца". Эти казалось бы простые слова произвели эффект разразившегося в самом зале грома, да если бы в зале на самом деле ударила молния, на товарищей это произвело бы меньшее впечатление, чем-то, что им довелось услышать. Хотелось протереть уши, но девушка была уверена, что им не послышалось. Как же так получилось, все это время, что они думали, что везут пленного принца, они сопровождали старшего принца своей страны, того самого скрытого от общественного внимания принца, про которого в народе ходило так много разнообразных слухов и ни один из которых не был даже чуточку близок к реальности. "Эмилион. Как-же так?!" — она должна была догадаться, должна. Ведь брат говорил, что у их короля и королевы два сына, два сына близнеца, Эмилион и Эдввард, но если имя Эдвварда было у всех на слуху, то Эмилион, был забыт, а его личность покрыта тайной. Ей ведь уже тогда показалось, его имя смутно знакомым, его имя и лицо. Ведь если отбросить ту часть, что скрыта маской, он действительно очень похож на своего брата, вот только на его лице оставило свой отпечаток все пережитое им в юности, что и не удивительно.
Дана никак не могла понять, как же так получилось, что от них скрыли кто их "пленник" и пленник ли вообще, обведя взглядом спутников, она поняла, что кроме Габриеля, никто не знал, кто такой Эмилион, но что же будет дальше? Зачем все это было? Почему от них скрыли то, кого они сопровождали? Вопросы роем взбешенных пчел, как в потревоженном улье, крутились в её голове и не находили ответа. Хотя сейчас ей становились понятными некоторые отговорки и нестыковки, казавшиеся ранее странными. А ещё стало вдруг ужасно стыдно за то, что происходило во время путешествия между ними, за то что обращались с ним как с пленником, за то что она стреляла в него, за то что они говорили о нем. А он тоже хорош! Ничего им не сказал, за столько месяцев даже намека не дал, хотя, ради справедливости, Дане пришлось признать, что они и не спрашивали.