Города сменяли друг друга, чередуясь с небольшими посёлками и деревнями, но к концу девятого дня они подошли к границе Эдельвейсии. Как отметила Дана, домой они очень спешили, так как в первую дорогу их скорость была намного ниже, что гонит их так вперёд, Габриель с Лионом им не объяснили, а спрашивать воины постеснялись.
Родная страна встретила их пасмурной погодой и накрапывающим дождём. Словно даже она не одобряла той спешки с которой они мчались вперёд. Усталость уже стала их постоянным спутником, а так хотелось просто прилечь отдохнуть. Может из-за этого, они не сразу заметили нападавших. Когда они пересекали очередную лесочку из густой листвы в их сторону полетели стрелы. Кони бешено заржали и вскочили на дыбы, но усмиренные ловкими руками быстро успокоились.
— Засада! — прокричал Габриель, ловко развернув коня, — Защищайте принца! Будьте внимательны! Дан, лучники на тебе!
Дана уже и без указания выискивала свою цель, вот в кроне ближайшего дерева, что-то мелькнуло, но ей этого было достаточно. Ловко натянув тетиву она выстрелила в ту сторону, сдавленный стон и звук падающего тела были подтверждением её попадания. Однако нападающих это не остановило, из леска вылетел новый рой стрел, большинство из которых летели в сторону Лиона. Бандиты даже не скрывали, кто был их целью.
Дана выпускала стрелу за стрелой, мужчины тоже не стали отставать, да и останавливаться было опасно, поэтому стараясь не сбавлять хода, они неслись прямо в сети расставленной ловушки. Отступать было уже поздно, а шанс прорваться через засаду был не так уж и мал. На все была воля Фортуны. Краем глаза девушка отметила, как принц отбил две стрелы, нацеленные ему в грудь, но нападение не стихло. Когда отряд уже поравнялся с засадой, оттуда вновь вылетело облако стрел, но теперь бандиты действовали хитрее, девушка, да и остальные не сразу поняли, что их целью был вовсе не принц, а его лошадь. Пронзенное наконечниками нескольких стрел бедное животное рухнуло на землю, подгребая под себя не успевшего соскочить юношу. Лион отчаянно изворачивался, стараясь выбраться из-под придавившего его тела, но все было тщетно, самостоятельно выбраться не получалось. А из кустов уже выскочило несколько не совсем опрятного вида мужиков, но все с воинской выправкой, либо бывшие солдаты, либо дезертиры. Их отряд сбился в группу прикрывая Лиона, Дана заняла позицию позади, отстреливая особо настырных. Ее задача лучники. Обведя внимательным взглядом место сражения, она не упустила из виду как Ронк и Даэн отбивались сразу от четырёх, Ким уже почти одолел своего противника, Бон и Винадэ тоже неплохо держались, Вилар и Габриель отбивали атаки, особо жаждущих прорваться к принцу. Где же лучники?! Выпустив стрелу в одного из четырёх противников братьев, она бросила взгляд в сторону кустов и обомлела, оттуда в сторону принца целился один из оставшихся в живых лучников, тот, кого она подстрелила видимо первым и списала со счетов. Богиня, она не успевает. Бандит уже спустил тетиву и время словно замедлило свой бег. С отчаянье Дана наблюдала как стрела летит в сторону Лиона, слегка подрагивая оперением и самое ужасное в этот момент, что она сама ничего не может сделать, лишь молча наблюдать, как на кончике стрелы к её возлюбленному летит смерть.
— Нет!!! — то ли крик, то ли стон вырвался из её груди, и она рухнула на колени. — Нет!!!
Глава 26. Дельела. Столица Эдельвейсии.
— Нет!!! — Отчаянный крик вырвался из её самого сердца.
Вдруг какая-то тень бросилась наперерез почти достигшей своей цели стрелы. Кто это?! Взяв себя в руки, Дана, совсем не аристократично, обтерла лицо рукавом и натянула тетиву. Она не знала, что сейчас с Лионом, но убийцу прощать была не намерена. Два удара сердца, и она спустила тетиву. Сейчас стреляя в раненого врага, она впервые за весь их поход, не испытала угрызения совести, возможно она уже привыкла отнимать чужие жизни, но девушка знала, что основная причина была не в этом, а в нем. Она ни за что не могла простить бандиту попытку убить Лиона. В этот раз её стрела достигла цели, с пугающим её саму равнодушием, она смотрела, как некогда живой человек осел на землю бесформенным кулем, жизни в этом теле больше не было.