В камере напротив повисло тяжёлое молчание, но вскоре Дан собрался с мыслями и начал повествование своей истории.
— Когда ты уехала во дворец, я, как мы и договаривались, предупредил наших отца с матерью, что ты отбыла в удаленный монастырь, чтоб найти покой для своего сердца, не знаю, что напридумывала себе наша матушка, но все решили, что ты залечиваешь раны от не разделенной первой любви…
При этих словах Дана невесело усмехнулась, как мама была недалека от истины.
— Что-то случилось?
— Нет, все нормально, продолжай.
— Хорошо, как я и сказал, я рассказал всем нашу легенду и в неё поверили, для надёжности, я ещё пустил пару слухов в столице, а после и сам отбыл к горным источникам, как бы для поправки здоровья. Родителям я сказал, что меня сбросила лошадь и мне вроде поверили. Прости меня, когда я просил подменить меня, я никак не думал, что вас отправят в поход, я считал, что это всего лишь обычный сбор, которых в последнее время было много. Я уже был на полпути к источникам, когда до меня дошли вести, что из столицы отправился отряд сопровождавший какого-то знатного пленника, и несложно было догадаться, что в этом отряде была ты. Поверь мне, я места себе не находил. Пытался броситься следом, чтоб настичь вас и поменяться с тобой местами, пусть раненый, но такой поход не для девчонки, но вы как сквозь землю провалились, выехали и все. Никто не знал по какой дороге вы поедите, где вас искать. Поэтому не найдя вас, я решил вернуться к нашему первоначальному плану и все же отправился к источникам. Рассудив, что если ты до сих пор не вернулась, значит тебя не раскрыли, значит и мне стоит затаиться. На источниках я пробыл несколько месяцев. До той дыры в которую я зарылся не доходило никаких слухов из столицы и от тебя не было никаких вестей. Я себе места не находил. Пробыв там полгода, я больше не смог быть в неведение и прибыл в столицу. И поверь, как я удивился, узнав, что ваш отряд до сих пор не вернулся и вестей никаких. Я тогда чуть с ума не сошёл. Я метался с места на место, не в силах простить себя, что так подставил тебя. Ведь все поговаривали, что вы погибли. Прости меня, Даночка, я тогда совсем голову потерял и с дуру напился, напился так, что себя не помнил. Такого меня и встретил мой друг де Лейн. Ты его помнишь, невысокий блондин, мы иногда были с ним у тебя.
— Да, припоминаю, — подтвердила девушка, смутно вспоминая миловидного блондинчика, усиленно старавшегося привлечь её внимание, пока не видел брат. Пару раз она даже задумывалась над тем принять ли его ухаживания, но её всегда что-то отталкивало, как видно, не зря.
— В итоге он рассказал при дворе, что видел меня, хотя я и просил его этого не делать. Тогда у короля возник естественный вопрос, кто отправился в поход, если я тут. Тебя стали искать, и наши родители приняли в этом действие самое активное участие, они ведь не знали всей правды и очень переживали, а когда выяснилось, что ты ни в какой монастырь не отправлялись, стало ясно, о произошедшей подмене и меня сразу препроводили сюда, с обвинением в обмане королевского доверия. Я не знаю, что стало с нашими родителями, мне ничего не говорят. Но я очень рад, что ты вернулась живой. — Закончил свою исповедь юноша, в голосе которого скользило ничем не скрытое облегчение. "Бедный брат ему тоже пришлось нелегко, ведь он уже похоронил меня…" — пришло к ней осознание состояния брата. Что и не только ей пришлось трудно, за это время.
— Только видимо ненадолго. Меня обвиняют в обмане доверия короны, предательстве родины и покушении на жизнь члена королевской семьи.
— ЧТО?! — удивился услышанному брат, — из-за чего?
— Не знаю, мне ничего не объяснили, сразу по прибытию препроводив сюда. Даже поесть и переодеться не дали, словно только и ждали у дверей того, когда я вернусь.
— Отчего-то король до последнего не хотел верить, в то что ваш отряд погиб. Как объявил, его величество, что не поверит в вашу смерть пока не обнаружит тела. Вас искали. Только отчего так?
— На этот вопрос я могу тебе ответить… — невесело улыбнувшись откликнулась Дана.
— Ты знаешь? — парень раздираемый любопытством даже подался вперёд. Видимо эта черта у них была семейная и даже угроза казни не могла вытравить её из них.
— Да. Так как оказалось, мы сопровождали вовсе не пленного принца, а нашего. Старшего сына короля, не наследного принца Эмилиона Валерийса де Гренд Эдельвийского.
В соседней камере повисло удивленное молчание.
— Самого Эмилиона… — пораженно повторил её слова Дан, — Дана, какой он?
— Не такой, как о нем говорят.
— Но как?! — не поверил её словам брат.