Девушка мчалась во весь опор, обгоняя встречные повозки и телеги, одиноких путников, пересекая деревни и города, стараясь нигде не задерживаться надолго. Тело ныло от усталости, но это была мелочь, по сравнению с тем как до этого болела душа, которая сейчас словно окрыленная толкала её вперед, к одной единственной цели, к нему.
Спустя неделю бешеной скачки она приблизилась к окраине их родины, до границы оставалось не больше одного поселения, а сил сидеть в седле уже совсем не осталось. Девушка буквально вываливалась из седла, но продолжала скакать вперёд, не позволяя себе отдыхать и лишь постоянно меняя скакунов, измотанных этой бешеной гонкой.
Остановившись на постоялом дворе она с радостью услышала новости, что армия принца остановилась в дне пути от Легаи, в которой Дана и заночевала. Деревушка была небольшая, всего несколько дворов, но ужасно бедная, на что повлияла её удалённость от столицы, увы руки короля, или точнее совета, не дотягивались до этих краёв и это был ещё один повод возненавидеть герцога де Миконса. Весь вечер девушка провела в обществе древней старушки, впустившей её на ночлег, но принявшей Дану за парня, за что девушке пришлось принести дров и даже попытаться починить забор, из чего естественно ничего не вышло, так как о том, что такое забор и как его чинить девушка имела довольно смутное представление. В итоге старушке просто надоело смотреть, как девушка в своих неумелых попытках, едва не доломала хрупкое строение, позвала её в дом. Ночь, проведенная в тепле придала девушке сил и утром Дана чувствовала себя уже не настолько разбитой, с поразительной для самой себя лёгкостью, она вскочила в седло и продолжила свой путь.
Вокруг пролегали поистине волшебные места, но Дана совсем ничего не замечала, только дорога стояла у неё перед глазами и вездесущая пыль забивалась в рот и нос, раздражая лёгким жжением глаз.
Когда солнце стало клониться к закату на горизонте замаячили остроносые верхушки палаток, её цель была близко, осталось лишь малость, разыскать принца, но как надеялась Дана, кольцо Лиона сослужит ей отличную службу.
Дана сама не заметила, как все прошло и сколько времени это заняло, но вскоре она стояла возле палатки принца, не в силах поднять полог. Как она и думала, кольцо оказалось не просто дешевой побрякушкой, а настоящим родовым кольцом правителей де Гренд Эдельвийских. И почему Лион отдал его именно ей… Дана замерла в нерешительности, она столько думала об их встрече, столько хотела сказать ему, так жаждала увидеть его глаза, и вот она нашла его и испугалась, не зная сколько времени простояла тут подобно статуе Богини Фортуны, как вдруг полог палатки откинулся и перед ней возник, тот самый парень, о котором она столько думала в последние дни. Он был все так же по-простому одет, в своих неизменных чёрной маске, рубашке и перчатке, с которыми он никогда похоже не расставался. Серые глаза расширились от удивления, появление девушки для него оказалось сюрпризом, в который он не сразу мог поверить. Так они и стояли молча, напротив друг друга, смотря в такие родные и далекие глаза. Тысячи слов зависли на языке не в силах сорваться с губ, а глаза сияли подобно алмазам, сверкая лучами солнца радости встречи и немного надежды, что встреча эта случилась не спроста. Первым в себя пришёл, как обычно, Лион, улыбнувшись он отошел, пропуская девушку внутрь, разговаривать при всех ему не хотелось.
— Рад видеть тебя, Дана, проходи. Что ты делаешь здесь? — обвел он рукой центр палатки, имея в виду все поле будущей битвы. Приятный голос словно бальзам пролился на её измученную душу, как она давно не слышала этого тихого уверенного тона.
— Я пришла к вам ва… Лион — поправилась Дана, она решила в эту встречу рассказать принцу все, что так давно хотела сказать ему, но старые привычки так сложно изжить, они то и дело брали над ней верх, сбивая их внимание. — Я хотела извиниться, за то свое поведение, я должна была выслушать вас, дать объясниться, но я потонула в своей детской обиде. Простите меня.
— Прощаю, но тебе не за что извиняться. Зачем ты тут?
— Я ведь ваш кавалерист. — Улыбнулась Дана, но принц оставался серьёзным.
— Но сейчас война, это другое. Я позову тебя, когда мне понадобится. — Лион не давал ей возможности подойти к нему, он словно закрылся этой маской от неё, оставаясь родным и близким и одновременно холодным, и отстраненным. Ей так захотелось снять эту маску, чтоб увидеть ЕГО.