Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая. Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар – с плацдарма на Днепре (район Рогачева). Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.
– Настойчивость командующего фронтом, – сказал он, – доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха» (Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М., 1972. С. 257).
Мысль, высказанная К.К. Рокоссовским о частых переговорах с командующими фронтами и армиями, подтверждают многие военачальники, в том числе И.Х. Баграмян, Ф.И. Голиков, М.Е. Катуков, И.С. Конев. Иногда Верховный Главнокомандующий выходил на связь и с командирами соединений, в частности, с командиром 65-й стрелковой дивизии в ходе боев за Тихвин в декабре 1941 года.
Маршал И.С. Конев следующим образом описывает практику планирования операций, сложившуюся к концу 1944 года. «Исходя из общего стратегического замысла Верховного Главнокомандования, командование фронта планировало операцию… выделяя при этом вопросы, которые выходили за пределы компетенции фронта и были связаны с необходимой помощью фронту со стороны Ставки. Одновременно готовился и проект директивы, в своем первоначальном виде отражавший взгляды самого фронта на проведение предстоящей операции… Количество и характер исправлений и дополнений, вносимых в такой проект директивы, зависел от того, как проходило в Ставке обсуждение предложений фронта и насколько близки они были к окончательному решению. Этот метод представляется мне разумным и плодотворным» (Конев И.С. Сорок пятый. М., 1970. С. 75).
Известен случай, когда Верховный Главнокомандующий выезжал на фронт. Это произошло при подготовке Смоленской наступательной операции. 1 августа Сталин отбыл на специальном поезде со станции Кунцево в Гжатск. Здесь он встретился с командующим войсками Западного фронта генералом В.Д. Соколовским, членом Военного совета Н.А. Булганиным, начальником штаба генералом А.П. Покровским, другими должностными лицами полевого управления. Рассмотрев и утвердив план предстоящих действий, Иосиф Виссарионович и сопровождающие его лица выехали в полосу Калининградского фронта.
В деревне Хорошево (недалеко от Ржева) его встретил командующий войсками фронта генерал А.И. Еременко. «Мною был коротко изложен план операции, – вспоминал Андрей Иванович. – Обосновал замысел… В работе участвовали член Военного совета Д.С. Леонов, начальник штаба генерал В.В. Курасов. Были рассмотрены вопросы материального обеспечения организации огневого поражения противника. Фронту были выделены дополнительные силы – 3-й гвардейский кавалерийский корпус, авиационные части. Я был приглашен на обед в салон-вагон – продолжал генерал Еременко. – За обедом велась оживленная беседа» (Еременко А.И. Годы возмездия. М., 1969. С. 45–46).
По-разному подходят к оценке того факта, что Верховный Главнокомандующий почти не выезжал в действующую армию. Большинство военачальников военных лет не видели в этом особой необходимости. Своеобразна оценка поездки Сталина на фронт летом 1943 года Д.А. Волкогонова: «Возможно, Верховному действительно незачем было бывать на фронтах, – пишет он. – Сталин умел видеть и знать из своего кабинета в Кремле. Он был непревзойденным мастером кабинетного руководства. Поэтому его «касательное» посещение линии фронта понадобилось не для ознакомления с делами двух фронтов, не для обогащения впечатлениями от встреч с личным составом частей, готовящихся к наступлению. Нет. Это нужно было для истории. Сталин думал о своем историческом реноме» (Волкогонов Д. Триумф и трагедия. Кн. 2. Ч. 1. С. 183–184).
В ходе проводимых операций руководство войсками Верховным Главнокомандующим осуществлялось уточнением задач через Генеральный штаб. Ведением переговоров с командующими войсками фронтов или представителями Ставки. В ряде случаев направлялись директивы, текст которых нередко Сталин диктовал одному из руководителей Генерального штаба. Так решался, например, вопрос в ночь на 22 августа 1943 года. В этой связи генерал С.М. Штеменко вспоминал: