Когда Грычман и Цивиль внесли Ковальчика в окоп, он на минуту пришел в себя. Очень четко увидел низко склонившееся над ним лицо хорунжего, услышал, как тот сказал, что, мол, он, Ковальчик, отлично выполнил задание, что при этом его ранило и что теперь его унесут с поста в безопасное место. После этого раненый снова впал в беспамятство. Он уже не слышал ни грохота рвущихся снарядов, ни треска стрельбы, ни грозного шипения пламени, охватившего огненными языками стволы деревьев. Когда он снова открыл глаза, увидел красные вспышки выстрелов и смутно мелькавшие в дыму фигуры товарищей. Резкий запах гари вызвал раздражение в горле, Ковальчик сильно закашлялся, изо рта пошла кровь, и он снова впал в забытье. Очнулся только в низком кустарнике, куда его, видимо, перенесли за это время. Огонь пожаров здесь уже не гудел так грозно, лишь кое-где языки пламени лениво лизали сухие сучья и ползали по траве. Вокруг трещали выстрелы. Рядом с ним стоял на коленях Цивиль. Боль в груди стихла, сознание прояснилось, все приобрело отчетливые формы, и Ковальчик уже вполне осмысленно посмотрел вокруг.
— Отходим? — слабым голосом спросил он Цивиля. Тот кивнул.
— Это ты перенес меня сюда?
Снова последовал безмолвный кивок. Ковальчик с трудом поднял отяжелевшую, несгибающуюся руку и притронулся пальцами к плечу Цивиля:
— Стефан…
Низко пролетевшая пулеметная очередь срезала макушку куста в нескольких метрах перед ними. Цивиль мгновенно припал к земле, а когда поднялся, Ковальчик увидел его побледневшее лицо и блуждающие глаза.
— Перебьют нас всех тут в лесу, — слезливо простонал солдат. — Начисто перебьют. Давно уже надо было выбираться отсюда. Помнишь, я говорил, тогда еще не было поздно. И тебя бы не ранило.
— Стефан… — снова пошевелил губами капрал.
Цивиль посмотрел на него невидящим взглядом. Пальба приближалась, и солдат ловил звук каждого выстрела, мысленно прикидывая расстояние до того места, где он раздался.
— Идут прямо на нас. Сейчас будут здесь.
Цивиль вскочил, торопливо подхватил капрала под руки и поставил на ноги. Тело Ковальчика скорчилось, пронизанное острой болью, горячей, как пламя. Боль эта раздирала его грудь, переворачивала внутренности, жгла раскаленной иглой мозг. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Раненый вцепился пальцами в охватившие его руки стрелка и прошептал:
— Оставь меня, Стефан.
Цивиль покачал головой. Бледность с его лица не сходила, он по-прежнему боязливо прислушивался к звукам перестрелки. Новый свист пуль заставил Цивиля броситься на землю рядом с глубокой воронкой. Он скатился в нее вместе с Ковальчиком. Оба тяжело дышали.
— Оставь меня, — снова повторил капрал.
Из глубины леса уже явственно доносились крики. Цивиль настороженно поднял голову.
— Слышишь? Это немцы, — почти выкрикнул он и бросил быстрый взгляд на капрала. — Нам не уйти.
Ковальчик пошевелил губами. Во рту пересохло, язык едва ворочался, и капрал с трудом вымолвил:
— Мне конец, Стефан. Оставь меня и беги, пока есть хоть немного времени.
Цивиль пригнулся, чтобы лучше слышать раненого. В глазах его были страх и колебание.
— Хорунжий Грычман приказал…
— Хорунжий знает, что мне не выжить. Он знал об этом с самого начала. Ты должен уйти, еще пригодишься нашим. Это мой приказ, Стефан.
Цивиль поднялся, бросил быстрый взгляд в сторону леса и, пообещав Ковальчику вернуться за ним, выбрался из воронки. Услышав это обещание, капрал попытался улыбнуться, но лишь горько скривил губы. Он хотел сказать, что не надо за ним приходить, но Цивиля уже не было в воронке. Обнадежив товарища заведомой ложью, тот бросился наутек и через минуту скрылся в густом кустарнике.
Сухой треск перестрелки усиливался, растекался во все стороны. В нескольких десятках шагов от воронки промелькнули силуэты солдат. Ковальчик понял, что это отступают остатки защитников поста «Паром». За ними должны показаться немцы. Они выйдут широкой цепью прямо на него, держа оружие на изготовку, и, когда окружат воронку, он услышит их голоса, увидит склонившиеся над воронкой головы в стальных касках.
Ковальчик пытался пошевелиться, но острая боль парализовала его. Смог лишь пошарить рукой по земле в поисках своего оружия. Винтовки поблизости не оказалось, но рука нащупала сумку для гранат. Капрал начал медленно подтягивать ее к себе. В сумке оказалось две гранаты. Он вынул обе и положил рядом с собой. Потом прикрыл глаза. Боль волнами пробежала по телу и постепенно утихла, раненый почувствовал себя лучше, на время забылся.