Слуга кивнул головой, молча соглашаясь.
«Столько времени мы пытаемся добиться сдачи нам этих баз! Но оно того стоит… Каверины выучили много талантливых юношей и девушек, которые могут войти в наши отряды. Если мы сумеем создать бойцов, обладающих их способностью к скрытности… Тогда вся Империя будет с нами считаться» — улыбнулся пожилой мужчина.
Потом, словно что-то вспомнив, он устремился к книжному шкафу. На одной из полок стояла небольшая, аккуратная шкатулка.
Мужчина достал из нее изящный серебряный кулон, украшенный большим рубином.
— Что ты думаешь об этом? — обратился он к застывшему слуге. Тот заинтересованно рассматривал вещицу.
— Очень красиво… А что это, господин?
— Мой подарок для Валерия… Защитный амулет. Старая реликвия семьи, по их мнению, давно потерянная… — хозяин дома ухмыльнулся. — После исчезновения Каверина-старшего я попросил кое-кого достать ее для меня.
— Мне отослать его ему? — спросил слуга, ожидая указаний.
— Нет! Я не стану доверять такую дорогую вещь почте… Это просто идиотизм! — пожилой мужчина недовольно мотнул головой. — Пусть он получит его в руки от наших переговорщиков. С условием передачи всех школ под наше начало, конечно.
— Господин… а он примет его?
— Если он не примет ДАЖЕ его, торговаться больше не будет смысла! — резко ответил мужчина.
Слуга вновь кивнул и удалился.
«Время нанести решающий удар и покончить с Кавериными», — пожилой господин улыбнулся и откинулся на спинку кресла, допивая последние капли терпкого напитка.
Глава 7
Как же я устал от этих физических ограничений! Все тело ноет. Я как будто бы оказался на несколько десятилетий в прошлом, когда был еще неопытным юнцом и таскал валуны на Волчий пик, чтобы стать сильнее.
И вот, я снова худощавый пацан. Даже подходящей горы рядом нет, чтобы вспомнить старые тренировки.
Да еще и энергии почти не осталось, отчего где-то в груди ощущалась неприятная слабость. Зато каналы в этот раз остались целы — тренировки не прошли зря.
Эта внутренняя усталость — явно не просто последствия сегодняшней битвы с демоном. Проклятье продолжало действовать. Нужно было торопиться, пока оно не обрело полную силу.
Госпожа Каверина сначала обрадовалась тому, что мы невредимы. Конечно, пока не увидела мою руку… Пришлось снова посылать за Афанасием Ивановичем.
— Не пойму, что случилось… — удивленно рассматривал мою руку этот старичок, — ведь только позавчера вы были без сознания. Как за два дня вы успели наткнуться на зверя? — с подозрением покосился на меня наш врач.
— Оказалось, по нашим лесам бродят дикие собаки, — я неопределенно пожал плечами, — пришлось разбираться.
— Ну-ну, — недоверчиво ответил мне старичок. — Я, конечно, смогу вылечить и это, только на вашем месте я бы обратился к столичным врачам. Неизвестно, какие последствия для организма имело ваше длительное пребывание без сознания…
Мужчина деловито поправил очки, и красноречиво посмотрел на мать Александра.
Елена Каверина немного покраснела и тут же обратилась ко мне:
— Саша, может быть, действительно стоит съездить? Мы все беспокоимся о тебе. Может быть получиться быстрее восстановить память. А деньги мы найдем….
— Нет. Со мной все в порядке, — ответил я, твердо смотря матери в глаза. — Не стоит беспокоиться.
Женщина отвела взгляд. Мои слова ее не убедили.
Чего это она? Это Афанасий Иванович не знает, что на меня было совершено покушение. Но с матерью Александра мы все обговорили. Если я сейчас поеду в столицу, новость о моем чудесном выздоровлении разнесется по всей Империи, и человек, решивший избавиться от наследника Каверина, окажется предупрежден. Тогда отыскать его станет В РАЗЫ сложнее. Нет, никаких больниц и публичности. Мое пробуждение как можно дольше должно оставаться тайной.
Хотя, конечно, я бы не отказался от помощи какого-нибудь специалиста-порченника. Но, судя по всему, здесь пока не научились выявлять жертв проклятий. Иначе на моем месте был бы Александр.
Пожилой врач, услышав мой ответ, что-то недовольно пробубнил себе под нос, но вслух не сказал.
— Ладно, — раздраженно отозвался старичок, смотря на меня, — насчет Москвы думайте сами. Хотя бы по лесам больше не шастайте.
Сказано было раздраженно, но сразу стало понятно, что он тоже сильно волнуется. В воспоминаниях Александра часто мелькало его лицо — все же Афанасий Иванович лечил нас с самого детства, и негласно был частью семьи.