Кулагин закричал. Не слова, просто крик. Кто-то из бригады кинулся к стволу шахты, кто-то схватил кирку. Алексей стоял и смотрел, как существо поднимает голову от тела, и на его безглазом лице, на коже вокруг рта, блестит тёмное, влажное — кровь.
Рот медленно приоткрылся. Язык вышел. Щёлкнул. Быстро, сухо. Тук-тук-тук. И из отверстия в стене забоя, из каверны, нечто откликнулось. Сначала один щелчок. Потом несколько. Потом много, десятки, сливающиеся в сухую трескотню, как горох, сыплющийся по жестяному листу. И из отверстия полезли.
Первое существо выбралось через край, перебралось через каменную кромку, как вода, и замерло на стене штольни, прилепившись к ней, вниз головой. Второе следом. Третье. Алексей перестал считать.
Они выползали из каверны сплошным копошащимся потоком, цепляясь друг за друга длинными шипастыми конечностями. Стена забоя полностью покрылась извивающимися серыми телами, с которых на пол непрерывно капала зловонная густая слизь. В темноте тускло поблескивали ряды игловидных зубов, клацающих в предвкушении свежего мяса. Запах бойни стал невыносимо плотным. Он физически забивал лёгкие и вызывал жуткие рвотные позывы. Твари перемещались резкими рваными рывками, отталкиваясь от камня с такой силой, что вековой известняк крошился под их ударами. Их безглазые морды постоянно поворачивались из стороны в сторону, безошибочно улавливая тяжёлое прерывистое дыхание загнанных в угол людей.
В следующее мгновение из бокового прохода выскочила ещё одна гадина. Она двигалась немыслимо быстро, распластавшись по земле подобно гигантскому серому пауку. Её костяные лезвия с размаху ударили бегущего впереди молодого шахтёра прямо под колени. Мужчина с диким воплем рухнул лицом на стальные рельсы, ломая нос и выбивая передние зубы. Тварь немедленно навалилась на него сзади, безжалостно вгрызаясь в затылок. Раздался тошнотворный звук трескающегося черепа, перемежаемый булькающими криками умирающего. Кровь стремительно смешивалась с грунтовой водой на полу, превращая землю под ногами в скользкое багровое месиво.
Третье существо спрыгнуло с верхней крепежной балки прямо на плечи высокого забойщика, сбив его с ног страшным ударом мощного гибкого тела. Когти твари вошли в глазницы человека, с влажным хрустом пробивая лобную кость. Во все стороны брызнула мозговая жидкость вперемешку с осколками костей. Шахта наполнилась какофонией предсмертных хрипов, звонким лязгом падающего инструмента и непрерывным сухим щелчком десятков хищных челюстей.
— К стволу! — заорал Кулагин. — Все к стволу!
Они побежали. Шестеро рабочих и бригадир, по штольне, к стволу шахты, где ждала клеть. Лампы мотались в руках, тени рвались по стенам. Алексей бежал последним и слышал за собой скрежет когтей по камню и дереву, и щёлканье, непрерывное, торопливое, словно эти твари переговаривались на бегу.
Луканин споткнулся о рельс вагонетки и упал. Алексей схватил его за шиворот, рванул, ставя вновь на ноги, и они побежали дальше, плечо к плечу, и тёмный зев ствола шахты показался впереди, и клеть стояла внизу, и трос уходил вверх, к свету.
— Скорее! Скорее!
Кулагин добежал первым. Он ввалился в клеть, волоча за собой молодого парня из своей бригады, которому осколком камня рассекло ногу, и кровь хлестала на доски пола. Ещё двое рабочих запрыгнули следом. Клеть вмещала только четверых. Кулагин, уже держась свободной рукой за сигнальную верёвку, обернулся к Алексею. На рыхлом лице бригадира читался животный страх, смешанный со стыдом.