— Поднимай! — хрипло прокричал он наверх. И уже тише, Алексею: — Вы следующей ходкой. Мы быстро.
— Твою мать! Стойте!
Клеть пошла вверх. Алексей, Луканин и двое рабочих, Пётр Сизов и Фёдор Цыганков, остались у ствола. Из штольни, оттуда, где остались мёртвые, донеслось щёлканье. Ближе.
— В боковой ход, — скомандовал Дорохов. — Быстро.
Они нырнули в узкое ответвление, ведущее к третьей штольне. Алексей прикрыл лампу ладонью, оставив щель. Четверо мужчин стояли в темноте, прижавшись к стенам, и дышали через раз.
Мимо ответвления, по основной штольне, проскользнуло что-то. Алексей увидел через щель в ладони серую тень, стремительную, текучую. За ней вторая. Они двигались к стволу шахты. Услышали звук лебёдки. Или биение сердец тех, кто поднимался в клети.
Алексей обернулся. Луканин стоял, вжавшись спиной в камень, глаза неподвижные, белые в полумраке. Сизов, пожилой, молчаливый мужик, сжимал в руке кирку и дышал со свистом, через стиснутые зубы. Цыганков, самый молодой, двадцати лет, держался рукой за стену.
— Всем тихо, — прошептал Алексей. — Они слышат. Не шевелитесь.
Существа прошли мимо. Щёлканье удалилось к стволу, и оттуда раздался скрежет, глухой удар, и Алексей понял, что они что-то рвут. Или пытаются забраться по стволу.
Прошла минута. Две. Пять. Твари вернулись обратно, довольно проворно для слепых, вновь исчезая в тоннеле. Все ушли или кто-то остался, было неизвестно.
— Динамит, — шепнул Алексей. — Где ближайший запас?
Сизов ответил, едва шевеля губами.
— Склад в третьей штольне. Пятьдесят метров по этому ходу.
— Идём. Тихо.
Они двинулись по ответвлению. Дорохов шёл первым, выставив перед собой лампу с прикрытым щитком. Свет падал на пол узкой полосой. Каждый шаг выверялся, прежде чем опустить ногу. Тишина давила на уши.
Склад, деревянная обшивка ниши с замком, обнаружился через три минуты ходьбы. Замок висел для порядка. Алексей с осторожностью сбил его киркой Сизова, и удар прозвучал оглушительно в тишине подземелья. Все четверо испуганно замерли. Прислушались. Ничего.
— Кажется, пронесло.
В голове вновь всплыла картина жутких убийств существами. Откуда они взялись, сколько здесь находились, а главное, что это вообще такое, не давало покоя. Но гадать не имело никакого смысла.
Внутри, на стеллажах, лежали динамитные шашки в промасленной бумаге, бухты бикфордова шнура и жестяная коробка с капсюлями-детонаторами. Дорохов забрал шесть шашек, связал бечёвкой, отмерил шнура на полторы минуты горения, спрятал капсюли в карман.
— План такой, — прошептал он. — Нужно вернуться к забою четвёртой штольни. Заложить заряд у отверстия и обрушить свод. Засыпать дыру вместе с породой. Всё, что вылезло, останется по эту сторону, но гнездо закроем.
— А с теми, что вылезли? — спросил Сизов.
— С теми разберутся наверху. Хотя, я надеюсь, твари вернулись обратно в логово.
— Если мы поднимемся, — выдохнул Цыганков.
— Поднимемся. Вася, ты с Сизовым и Цыганковым идёшь к стволу. Ждёте клеть. Если она цела, поднимаетесь. Если нет, по стволу на скобах. Скобы вбиты через каждые полметра, я помню. Семнадцать метров, выдержите.
— А ты? — спросил Луканин.
— Я к забою. Один.
— Лёша, не надо.
Молодой человек хотел бы с ним согласиться, понимая всю опасность, но не мог. Если сейчас они уйдут, оставив гадин под землёй, то страшно будет подумать, как пойдёт ситуация дальше.
— Вася, одному тише. Они слышат. Чем нас больше, тем больше шума.
Луканин глотнул воздуха. Кадык его дёрнулся. Он неохотно кивнул.
— Ладно. Только береги себя.
Они разделились на развилке. Дорохов видел, как три фигуры, Луканин, Сизов, Цыганков, один за другим скрылись в темноте бокового хода. Потом повернулся и пошёл к четвёртой штольне.
Он шёл семь минут, считая шаги. Пятьсот сорок два шага, каждый длиной в подошву сапога. Лампу нёс на вытянутой руке, прикрыв почти полностью, и узкий луч полз по рельсу вагонетки, по мокрому камню, по деревянным стойкам крепежа. Было чертовски страшно. Хотелось развернуться и бежать обратно, не оглядываясь. Но нужно доделать, раз взялся. А иначе эти твари могли подняться. Не сейчас, а ночью.
«Хоть бы они не встретились, — мысленно повторял он. — Хоть бы они не встретились».