– Ты целитель или кто? – бушевал старик с тростью.
– Да, сахиб…
– Заткнись!
– Но вы…
Старик замахнулся и швырнул трость в целителя. Попал прямо в лицо.
– Сахиб, пожалуйста, послушайте! – взмолился тот, потирая лоб. – Я все объясню!
– Так и быть, слушаю, – проворчал сахиб, наклоняясь за тростью.
– Благодарю, сахиб! – выдохнул целитель, украдкой проверяя, нет ли на пальцах крови.
– Поймите, я вовсе не отказываюсь ее лечить! Но дело в том, что я просто не в силах ей помочь… нет, прошу, не надо! – Он выставил вперед руку. Сахиб снова двинулся на него с тростью наперевес.
– Поверьте, я пытался! Но эта девушка, она… она…
Шею целителя как будто свело судорогой, плечи напряглись. Он медленно повернулся лицом к Кави, и по спине у нее забегали мурашки.
Крысы, валявшиеся у его ног, начали конвульсивно подергиваться, потом вскочили. Он поймал одну и легонько ткнул пальцем, не отводя глаз от Кави. Шишка у него на лбу разгладилась, крыса перестала шевелиться. Он отбросил трупик, и сородичи всем скопом набросились на него, не дав даже упасть.
– Ты что творишь? – прохрипел целитель, надвигаясь на Кави.
– Я? – пискнула та, вжавшись в стену.
– Ты, – кивнул он, усаживаясь на корточки. – Вообразила, что у тебя есть выбор?
Кави глянула на сахиба – тот стоял неподвижно, сжимая в руке трость. На лице застыла гримаса гнева. Кави попыталась сглотнуть комок в горле. Нет, это все не взаправду. Такого просто не может быть!
– Не гляди на старика, он тебе не поможет. – Целитель придвинулся ближе, и девушка отпрянула. – Заруби себе на носу, тэму: тело, в котором ты живешь, уже выбрало за тебя. У него есть прошлое, которое нельзя изменить. И ты заперта в нем, проведешь в нем всю жизнь, а потом умрешь. И тебя забудут, как и весь ваш проклятый народ.
– Нет, – прошептала она.
Он ударил ее наотмашь по лицу.
В ушах зазвенело. Кави подвигала челюстью. Почему он ее бьет? За что? За что так ненавидит, хотя они даже незнакомы?
Целитель схватил ее за волосы и вмазал лицом в чистую беленую стену.
– Видишь, – сказал он, – ты опять пытаешься сделать выбор.
Он не отпускал. Перед глазами все закрутилось, они начали закатываться.
– Еще раз спрашиваю. Ты.
Хрясь лицом в стену.
– Меня.
Хрясь.
– Поняла?
Хрясь.
Каждый удар болезненно пульсировал в глазах. Кави собралась с силами и раскрыла их, хрипло выдохнув.
Глава 6
Рыжие солнечные лучи пробивались сквозь занавеску. Кави лежала на спине, головой на чем-то мягком. Попробовала шевельнуться. Нет, слишком тяжело. Перевела затуманенный взгляд на огромное окно. Ветерок едва шевелил тонкую ткань.
Как тихо.
Ни криков, ни всхлипов, ни шума драки. Только ее собственное дыхание да легкий шелест ветра, что тревожил занавеску.
Совсем не то, что она видела во сне, который, к счастью, уже померк и развеялся. И все же… она замерла на полувздохе. Все же что-то не давало покоя и при этом ускользало от сознания. Как черные точки, которые плавают перед глазами, но исчезают, если специально приглядываться.
Кави потянула носом. Чем это пахнет? Такой знакомый и в то же время чуждый запах.
– Кошмар приснился?
Девушка застыла. Во рту пересохло от страха, но она заставила себя приподнять голову.
Лысый старик – тот самый, из кошмарного сна – расположился в огромном кресле в углу. Он пристально глядел на Кави поверх трости, которую держал горизонтально узловатыми пальцами.
Она скользнула взглядом по его блестящей лысине, выпуклому лбу, высоким скулам и длинному породистому носу… В прошлый раз, когда она видела этот нос, он был разбит в кровь.
Кави отвела от него глаза, оглядела комнату. Здесь не было ничего, кроме кровати, кресла и грязной курты на крючке. Но за окном виднелась часть стены огромного здания с характерным изображением богини Меширы: три головы, огромные груди, толстый член и отвисшие яйца меж неестественно мускулистых бедер. Здесь богиню нарисовали обнаженной и в синем цвете. Кави вспомнила: она видела такое в…
Антисептик. Вот что так пахнет. Значит, она находится…
Кусочки мозаики закружились водоворотом и собрались наконец в цельную картину: рикша и лысый сахиб, сладкий вкус кукурузы и муки выбора. И то проклятое боковое зеркало.
Она в Королевском госпитале. А напротив сидит человек, который обязан ей жизнью. И она все еще ничего не понимает.
– Вода, – заметил сахиб, указывая на столик возле кровати.
Кави жадно выпила прямо из кувшина. Вытерла губы тыльной стороной ладони, блаженно выдохнула и поставила сосуд обратно, одновременно пытаясь хоть как-то упорядочить кашу в голове.