Сахиб Битун, на этот раз без трости, расхаживал по нему взад-вперед, заведя одну руку за спину, а в другой держа курящуюся паром чашку.
– Кавитри.
Он скользнул взглядом по ее сумке и посуровел.
– Танул что, не предложил тебе прохладительного?
– Нет, сахиб, – покачала она головой.
Он наклонился, поставил чашку на песок и хлопнул в ладоши.
Ее провожатый, тот дылда, тотчас вошел через одну из дальних дверей и замер, не заходя на песок.
– Танул, предложи нашей гостье чего-нибудь выпить, – велел он, указав на Кави.
Дворецкий повернулся к ней, поглядел куда-то поверх ее головы и все тем же отсутствующим тоном спросил:
– Чай? Кофе?
Битун только вздохнул. А Кави удивленно подняла брови: ее за такое безразличие к работе смотритель Муту уволил бы в ту же секунду. Но, похоже, этот сахиб – более снисходительный босс.
– Чаю, – сказала Кави. И, осмелев, добавила: – И побольше сливок, и сахару, и…
…вообще всего, чуть не ляпнула она.
Танул перевел взгляд на сахиба, рассеянно кивнул и вышел.
– Пройдись со мной, – сказал старик, наклоняясь за своей чашкой.
Едва шагнув на песок, Кави удивилась, какой он мелкий, ровный и мягкий, прямо шелковый.
Битун заметил, как она зарывается в песок пальцами ног.
– Он из Крелина.
– Неужели правда?
Сахиб кивнул.
Из Крелина! А на пляже Чатпаари песок чем хуже?
– С боксерского ринга в Бальтуре, – уточнил он, задумчиво улыбаясь.
– Вы дрались на ринге, сахиб?
– Когда-то давно, в прошлой жизни. – Он подул на дымящуюся жидкость в чашке.
Так, значит, это просто память о спортивной карьере. О прошедшей молодости. В такую ностальгию ударяются те, у кого хватает на это свободного времени и денег. Хорошо устроился.
Кави вдруг стало любопытно.
– А Крелин… какой он, сахиб? Я слыхала, что…
– Дай угадаю, – усмехнулся Битун. – Что крельцы – ослабленный народ, застрявший в своем прошлом? Осколки рухнувшей империи?
«Да, так говорят», – хотела она сказать.
– А между тем, – продолжал сахиб, многозначительно глянув на нее, – они по-прежнему считают нас своей собственностью. Рааянцев никто не считает независимым народом. И знаешь, многие в Крелине верят, что наш субконтинент вернется под власть Империи.
Увидев ее изумленный взгляд, он кашлянул и сменил тему.
– Ну так что, ты с пользой провела эту неделю?
Каждый день если не спала, то ела. Или просто валялась на кровати, не в силах оторваться от «Глаз Бездны»: вместе с Джурабо, отважным инспектором полиции, отправлялась на трудные поиски некроманта, который сбежал от грозящей ему лоботомии. Или, морщась, слушала бесконечный треп Банерджи насчет того, какой у него гигантский член и сколько детей он им зачал.
– Да.
– Я тоже. Как раз успел выяснить, правду ли сказал целитель касательно твоего состояния.
Какого еще «состояния»?
Сахиб оглянулся на дверь, за которой исчез Танул.
– Но может быть, давай сначала посмотрим склады? Или…
– Что он сказал? Прошу, сахиб, расскажите!
Нет, больше ждать она не может. Слишком долго мариновала эти вопросы у себя в голове, настало время попробовать их на вкус. И понять наконец, при чем тут Джинны, испытания и скверна.
Битун кивнул.
– Я все думал, как бы лучше объяснить… Наверное, в прошлый раз начал не совсем правильно. Тебе, полагаю, нужно больше… предыстории.
– Предыстории?
– Да. Теперь начну с самого начала. Только, Кавитри…
– Да? – Она сглотнула.
– На этот раз слушай внимательнее.
Глава 8
– Обычно я не обращаюсь к целителям, – сказал Битун, – ибо цена, которую они платят за силу Джинна, мне чужда и противна. Но в этот раз я сделал исключение и вызвал такого специалиста. Он опоздал на целых двадцать минут, принес мешок с крысами. Сестру милосердия замучил требованиями, врачу сказал, чтобы не путался под ногами, даже мне велел сесть и сидеть тихо.
Сахиб отхлебнул чай и продолжил:
– Он излечил мой сломанный нос. А потом поглядел на тебя. Ты крепко спала и даже похрапывала.
Кави опустила голову.
– Простите.
– Так вот, едва глянув на тебя, он сказал: нужны еще крысы. И ушел. Потом вернулся с целым ведром этих тварей и наконец приступил к делу. А через пару секунд оборачивается и говорит: вы уверены, что она не мертвая?
Это сахиб пропищал тонким голосом, передразнивая целителя.
– Я тогда этого недоумка чуть не пришиб. Но ты, конечно, была жива.
– Надо думать, – пробормотала Кави себе под нос.