Пытались? Кави не сводила глаз с останков друга, и губы у нее дрожали. Грудь Хайбо сплошь покрывали кровоподтеки и раны, на лице навечно застыла гримаса ужаса. Пустые глаза с темно-красными, как у всех тэму, радужками были выпучены, на белках виднелась сеточка лопнувших сосудов. Ему даже не дали обезболивающее перед операцией?!
– Почему? – пролепетала Кави.
– Видите ли, инфекция…
– Почему??? – в полный голос повторила она.
– Мисс?
Добрее Хайбо она не знала никого. Он всегда улыбался. Всегда готов был помочь. Они были ровесники, но он смотрел на нее снизу вверх и называл аккой – старшей сестрой.
– Обещаешь вернуться за мной, акка? Ну, когда станешь магичкой, — спрашивал он, доверчиво распахнув глаза.
Она со смехом кивала, и он продолжал: – Вот заделаешься боевым магом, а я стану твоим Клинком. Буду тебя защищать, – и махал воображаемым мечом.
Кави протянула руку, закрыла ему глаза.
– Мисс! Пожалуйста, не трогайте тело.
– Может, тоже попытаешь удачу? – спрашивала она, пихая его кулаком в бок.
Хайбо только качал головой.
– Я видел, что они там с тобой делают, акка. Я так не хочу.
Его взгляд туманился, устремлялся куда-то вдаль, лицо делалось печальным.
– Но если уж выбирать, то я б стал артефактором. Целители платят очень жестокую цену, я так не смогу, а быть боевым магом слишком… страшно. Нет, лучше уж артефактором. Тогда если и пришлось бы чем платить, то только воспоминаниями. А у меня много таких, с которыми охота расстаться.
– Извините, – прошептала Кави, шмыгнув носом и стараясь не заплакать.
– Ничего, – сказал хирург, – но вам надо идти. Тело скоро отправят на кремацию.
Кави легко коснулась волос Хайбо, жестких от засохшей крови.
– Можно мне остаться до нее?
– Ну хорошо, – вздохнул врач, – оставайтесь. Только не трогайте его больше.
Кави кивнула. Подождала, пока врач уйдет, и взяла Хайбо за руку, переплела его пальцы со своими.
– Хайбо… Как тебе, наверно, было больно. И страшно. И одиноко.
Девушка сжала его распухшие, окоченевшие пальцы.
– Ты что же, – непослушными губами прошептала она, – решил срезать дорогу, чтобы успеть ко мне? Зачем, Хайбо?
Я же не…
Слезы все-таки хлынули ручьем. Кави забилась в рыданиях, стискивая холодную, безжизненную руку.
Так и держала, пока за ним не пришли. А потом, стоя в пропахшем антисептиком коридоре, где до ушей то и дело долетали стоны и крики больных, глядела, как его увозят. Глядела и с растущей уверенностью думала: я не буду так жить. Я из этого выберусь.
Когда она подошла к Управлению, уже стемнело. Очередь на вход заворачивала за угол и уходила аж за перекресток. Газовые фонари заливали улицы грязно-желтым светом, а длинные тени, причудливые и зловещие, словно готовились схватить когтистыми лапами тех, кто собирался войти в ворота.
Кави тоже встала в очередь, стараясь не поднимать глаз, и ни с кем не разговаривала. Секунды текли, сливались в минуты. Вот человек, за которым она стояла, шагнул вперед, и она заняла его место. Мимо очереди, оглядывая будущих студентов, неторопливо прохаживались хавальдары. Торговцы сновали из стороны в сторону, перекрикивали друг друга, предлагая ожидающим всякие сладости. За сок из сахарного тростника просили прямо-таки заоблачную цену. И никто не обращал на Кави внимания. Она была просто одной из множества кандидатов. План сработал!
Очередь еще продвинулась, и сердце забилось быстрее.
Все было не зря, Хайбо. Не зря она ночами тайком обдирала головы мертвецов, срезала с них кожу, чтобы потом отнести волосы мастеру париков и убедить этого старого брюзгу сделать именно то, что ей надо. А потом они с Хайбо пошли на барахолку, где с великим трудом добыли у перекупщицы потрепанный шальвар-камиз и пару резиновых сандалий…
Кави вздохнула, моргнула тяжелыми веками. За одежду ей пришлось отдать старой карге последние сбережения. Но ты был прав, оно того стоило.
Конечно, был риск, что служители Вэйголы прогонят ее прочь. Но если не попробовать, не узнаешь. Сначала попади внутрь, говорил Хайбо, потом будешь об этом думать. Кави согласно кивнула, сделала еще шаг вперед. И увидела огромные кованые ворота, вход в Управление. Она была у цели.
Там, внутри, будет всего одна попытка. Если Джинн отвергает тебя, это навсегда, второго шанса не бывает. Кави промокнула рукавом пот со лба. Очередь подползала ко входу.