– Ваш боевой клич.
Кави вытаращила глаза. Облизнула соленые от пота губы.
– Я не могу, сааб-джи.
Боевой клич тэму нельзя произносить вслух. Будь Раайя по-прежнему крельской, за это раздели бы догола, привязали за руки к столбу на базарной площади и исхлестали бы кнутом до потери сознания. Сейчас же… Официального запрета не было, но Кави очень не хотела проверять, что будет, если нарушить неофициальный.
– Я жду, – потребовал Бхагу, опуская руку на длинную дубинку-лати при поясе.
– Пожалуйста, господин…
– Ну! – рявкнул он.
Кави прижала локти к бокам, судорожно, прерывисто вздохнула и прошептала:
– Аадхайер Тэму.
– Громче!
Кави не посмела ослушаться.
– Аадхайер Тэму! – дрожащим голосом повторила она.
– Ага! – довольно ухмыльнулся хавальдар, поворачиваясь к собравшимся. – Все слышали, да?
Очередь согласно загомонила.
– Ну что ж, тогда у меня нет выбора, – сказал Бхагу, ни к кому конкретно не обращаясь. А потом сгорбился и бросился на Кави.
Она не успела опустить руки. Первый удар, с широкого, мощного замаха, пришелся в предплечья, Кави зашипела от боли, пошатнулась. С трудом устояла на ногах.
Второй удар, снова туда же. Но тело успело среагировать, развернуться. Кулак хавальдара врезался в плечо так, что у нее лязгнули зубы. Левая рука по всей длине налилась ноющей болью.
Бхагу бил ее по рукам снова и снова. И в конце концов Кави бессильно уронила их, открыв для ударов голову.
И вдруг – так глаза привыкают к темноте – начала видеть, каким будет следующий удар, хотя кровь все так же шумела в ушах, а сердце безумно колотилось. Она видела все: замах, полет кулака и куда он метит. И движения хавальдара, миг назад такие быстрые, неотвратимые и жестокие, как будто замедлились, стали вялыми.
Теперь можно было уклоняться от его ударов. Проще простого.
А еще – перехватить его руку, оттолкнуть от себя. Сделать так, чтобы он потерял равновесие и открылся. И нанести ответный удар.
Кровь вскипела адреналином. Исчезла очередь перед воротами, исчезло все, кроме Бхагу и его летящего кулака. Ярость росла где-то внутри, заходилась безумной жаждой крови. Берсерк рванулся наружу, сдавил ей горло, овладевая…
Нет.
Кулак ударил ее в висок, словно молот. В глазах ослепительно вспыхнуло и потемнело, уши заложило. Справа в голову словно вонзились сотни острых иголок. Удар был такой силы, что Кави не удержалась на ногах и свалилась на землю, в выбоину, полную затхлой дождевой воды.
Бхагу вытянул из-за пояса лати – длинную бамбуковую палку с железным наконечником. Замахнулся широко, от плеча.
Кави дернулась. Закрыла руками голову, крепко стиснула челюсти, чтобы не откусить себе язык. Сжалась в комок, коленями к груди.
И посыпались удары. Тупые и тяжелые – по плоти, обжигающие резкой болью – по костям.
Девушка еще крепче сжала зубы.
– Ты кем себя возомнила, а? Ты, тэму, грязная помоечная тварь…
Я ничто.
Оставьте меня.
Пожалуйста. Я никто и ничто.
Удары прекратились.
Чуть отняв от глаз пальцы, Кави увидела лицо Бхагу, перекошенное от омерзения и ненависти. Мышцы бугрились, на шее вздулись толстые вены. Он шагнул назад и с размаху ударил ее под дых ногой в тяжелом кованом сапоге.
Кави раскрыла рот, хватая воздух. Попыталась удержать внутри все, что съела сегодня вечером. Не получилось.
– Еще раз увижу тебя здесь, – прорычал хавальдар, схватив ее за волосы, – неважно, через год или через два – уделаю, как сегодня Дольмонда другого тэму. Ты ведь знаешь, о ком я? А?
Кави похолодела. Животный страх опростал ей кишки и мочевой пузырь.
Она кивнула, не решаясь поднять глаза.
Бхагу с силой отшвырнул ее, что-то гневно проворчав напоследок.
Не шевелясь, она ждала, пока шаги хавальдара стихнут, потонут в гудках машин и окриках водителей.
Только тогда медленно разогнулась, вздрагивая и постанывая от боли, которая вспыхивала все в новых местах – в руках, ногах, спине. С трудом заставила себя подняться. Хрипло, тяжело выдохнула – на губах вздулось и лопнуло несколько пузырьков крови.
Глядеть на очередь не было сил. Не хотелось, чтобы все видели, как она плачет. Кави сдержала слезы, задавила, спрятала их. Только собрала во рту всю кровь и желчь, всю горечь поражения и сплюнула на землю.
Глава 3
Ведь был же план – играть свою роль и не поднимать глаз… Ну зачем она его нарушила?
За нее ни разу в жизни никто не заступился, так чего ради она полезла кого-то там защищать? Кави с горечью стиснула зубы. Да, у тэму нет никаких прав, они для общества как черви в навозной куче, и все же…
Кави вздохнула и остановилась, пропустила паровую рикшу. И похромала через улицу.