— Верно, эфенди, — согласился Тарлан. — Главную ставку мы сделаем на духовенство. Я мало верю этим так называемым представителям «бывших» классов Российской империи. Помню, как эти «бывшие», спасая свою шкуру, бросили империю Романовых после первого же залпа захваченной большевиками «Авроры». Если они тогда ничего не смогли сделать против новой власти, то теперь тем более. Мне стыдно за офицерство — цвет нации и других представителей бывших привилегированных классов России, слоняющихся сейчас по Стамбулу, пропивающих с девицами в ночных кабаре награбленное на родине богатство.
На вечере в номере отеля «Эфес» реванш был взят турком и дагестанцем. Однако шеф СИС в Турции не таков, чтобы оставаться в долгу перед этими азиатами. Каждый из его коллег существенно дополнил друг друга дельными предложениями, очередь была за ним.
— Господа, не кажется ли вам, что мы сегодня слишком увлеклись фанатиками и мюридами, — начал Джим, следя за выражением лиц своих собеседников. Заметив неодобрительное выражение на лицах Мехмета и Тарлана, он тут же переменил тон и продолжал: — Эфенди Мехмет, вы, как мне известно, всегда отдаете дань уважения моему великому соотечественнику Лоуренсу — крупному специалисту по Арабскому Востоку. Однако не забывайте, что и на Востоке были светила в делах разведки. Правда, человек, о котором я поведу речь, жил не на Ближнем Востоке, а на Дальнем. Но это значения не имеет. Восток есть Восток. Еще в пятом веке нашей эры великий философ Суньцзы в своем замечательном научном труде «Искусство войны» писал, что просвещенный правитель и способный военачальник побеждают врага еще до того, как армия выступает в поход, одним лишь знанием планов врага.
— А планы могут быть получены лишь от человека, знающего положение дел в чужом лагере, — смеясь вставил Мехмет.
— Эфенди, вы, оказывается, знаете и труды патриарха китайского шпионажа, — заметил англичанин, обрадовавшись тому, что попал в цель.
— Не только знаю, сэр, но и всегда использую их на практике, — ответил турок, посмотрев на Тарлана. По его взгляду дагестанский эмигрант понял, что и он должен высказаться по этому вопросу.
— Господа, создание филиалов политической партии и использование духовенства в стране противника ни в какой степени не должны ослабить нашей работы по переброске в СССР агентов, способных добывать для нас ценную разведывательную информацию.
Участники встречи в отделе «Эфес» разошлись, довольные тем, что им удалось договориться об усилении подрывной работы против Страны Советов.
Глава III
НПГК
Был один из дней тридцатых годов...
Бывший генерал-лейтенант царской, а затем бесславной белой армии Клыч Герей с раннего утра расхаживал у здания стамбульского клуба-ресторана «Таксими Беледи бар». Генерал давал последние наставления бывшим офицерам и князьям, выделенным в его распоряжение для охраны помещения, где скоро должен был собраться учредительный съезд.
Председатель организационного комитета по созыву съезда Тарлан, чтобы привлечь внимание к этому событию, сделал многое. Отлично умея создавать, когда надо, шумиху, он решил организовать церемониал, состоящий из европейских традиций и кавказских национальных ритуалов.
Было предусмотрено и торжественное открытие съезда в присутствии многочисленных турецких ответственных чиновников и руководителей иностранных консульств, аккредитованных в Стамбуле, и организация выступлений не только артистов-профессионалов из турецких зрелищных заведений, но и артистов различных самодеятельных ансамблей, созданных из числа эмигрантов.
В число почетных гостей съезда входили также лидеры грузинской, русской, татарской, туркестанской и других эмигрантских организаций, разбросанных по городам Турции — от Карса до Измира.
В день съезда Клыч Герей стоял у входа в клуб и лично проверял пригласительные билеты. Он был выше других охранников не только по воинскому чину, но и отличался от них живописным внешним видом: Клыч Герей был в форме генерала царской армии, при всех наградах и во всеоружии; кроме огромной сабли из знаменитой дамасской стали Клыч Герей пристегнул кавказский кинжал, маузер и два револьвера. Поношенная черкеска с полинявшими от времени генеральскими погонами делала его похожим скорее на неудачно оформленную фигурку в военно-историческом музее или на манекен в витрине комиссионного магазина, в котором продаются старые вещи из реквизита отставных военных, чем на бравого генерала бывшей царской армии. Горделиво вскинув свою петушиную головку, Клыч Герей даже в мыслях не допускал, что он не прежний армейский генерал-лейтенант.