В том самом монастыре, что построили над темницей Григория Просветителя… Жаль только, что в самой России таким «поблажкам» для верующих пока не дают добро.
— Ну что, Петр Семенович, турки промолчали. Вполне ожидаемо…
Ко мне подошел сам Берия — собранный и подтянутый, по случаю облаченный в форму комиссара государственной безопасности первого ранга. В Батуми-то нарком встречал меня по гражданке… А теперь нарком прибыл на КП передовой дивизии, размещенной у границы.
И вот от последних слов Лаврентия Павловича у меня невольно заколотилось сердце в груди. Ведь к моменту, когда завершались мероприятия по развертыванию войск в районе приграничного Октемберяна (древнего Армавира, первой столицы Армянского царства!), СССР выдвинул Турции ультиматум из трех пунктов… Первый — остановить мобилизационные мероприятия и отвести войска от границы с АССР на сто пятьдесят километров. Второй — объявить о нейтралитете на время боевых действий между СССР с одной стороны, а также Британии, Франции и Германии с другой. Третий — взять на себя обязательства по соблюдению доктрины Монтрё и закрыть проливы для военных судов Англии и Франции.
На принятие решения туркам отводилось всего 24 часа — и в случае отказа, либо просто молчания противной стороны, «верховный» наделил штаб Кавказского фронте правом начать боевые действия…
— Что командарм?
— А командарм передает приказ вашей дивизии, товарищ Фотченков, переходить в наступление… Вперед.
Все. Сердце пропустило удар… Все-таки теплилась у меня робкая надежда, что турки струхнут и сдадут назад! Но нет, ультиматум спустить на тормозах не получилось — а выполнить его условия не позволили европейские «союзники»… Хотя вернее будет озвучить привычный британскому уху термин «сахибы».
Тяжело выдохнув — и вновь набрав воздух полной грудью, я обратился к начштаба, также находящемуся на командном пункте дивизии:
— Василий Павлович, вы все слышали… Тяжелому дивизиону — огонь.
Новый гаубичный дивизион укомплектован как старыми гаубицами калибра 122 миллиметра, так и самыми современными М-30 (калибр тот же, по одной батарее обеих пушек). Сверх того, в него щедрой рукой наркома добавили батарею тяжелых МЛ-20 калибра 152 миллиметра! Так вот, гаубичный дивизион ударил с чудовищной мощью… И грохот, вспышки выстрелов внезапно для меня прорезали ночную тьму — хотя я и ждал начала артподготовки.
Майор Панин, Михаил Павлович, за бои в Румынии повышенный в звании и награжденный орденом «Красной Звезды», заранее рассчитал прицелы по координатам турецкой военной базы в Ыгдыре. Артиллерист из «бывших», умелый наводчик и командир, он добился того, что батареи открыли огонь дружным залпом… И вот уже где-то в глубине турецких позиций, за пограничным Араксом послышались гулкие разрывы тяжелых снарядов.
Одновременно с тем за рекой вдруг заплясали светлячки трассеров, режущих тьму вдоль западного берега Аракса. Штурмовые группы пограничников Берии уже переправились, и теперь сражаются с турецкими погранцами! По заставам которых уже открыли огонь казачьи полковые орудия и минометы… И тут же над рекой взмыли вверх осветительные мины-«люстры» — а при их стойком, пусть и неживом бледно-желтом свете с нашего берега загрохотали станковые «Максимы». Их золотой час! Тяжелый пулемет с его высокой прицельностью боя и кучностью практически беспрерывного огня (только успевай подливать холодную воду в кожух!) пусть и устарел на западном фронте — зато на Кавказе ему точно нет равных в позиционных боях… Наконец, над нашими головами тяжело загудели тихоходные, но вполне надежные бомберы ТБ-3, полетевшие в сторону Вана.
И на западном берегу Аракса никто не встретил их крепким зенитным огнем…
Прошло не более часа прежде, чем в воздух взлетели две зеленые ракеты — одна со стороны ближней турецкой погранзаставы, другая же у точки намеченной саперами переправы.
— Василий Павлович, вызывайте Баландина. Пусть саперы устанавливают понтоны… И заодно Чуфарова с Беликом — ударный батальон и штурмовая группа выступают первыми. Комбатам «два» и «три» также приготовить батальонные колонны к движению. Казаки замыкают на марше…