Так что и крепостной двор, и часть стен «нового замка» Исхак-Паши простреливались с обеих высот!
И потому ни в коем случае нельзя принижать, и предавать забвению подвиг русского гарнизона — в 1877 году выдержавшего в осаде двадцать три дня… Практически без воды, под палящим солнцем — и градом летящих сверху пуль и артиллерийских снарядов! Выдержал на силе воли и отчаянной решимости драться до конца — чем сдаться на милость турок и курдов.
Ведь как правило, «милость» последних заключалась в том, что христианский пленник навсегда «расставался» со своей головой…
Но мало кому известен подвиг русских воинов от 1829 года. Тогда русский гарнизон практически той же численности, оказался в схожих обстоятельствах — однако он имел на вооружение уже семнадцать орудий. Вот последние и разместили на нескольких батареях, включая «восточную» — попытавшись замкнуть все возможные укрепления Баязета в единую систему обороны.
Турки, однако, атаковали именно восточную батарею в первую очередь — прорываясь через мусульманский квартал. И так как сама батарея не была защищена стеной, дело быстро дошло до рукопашной; русские артиллеристы отважно встретили врага в штыки — но за турками и курдами было подавляющее численное превосходство…
Конечно, бьющая на пятьдесят саженей картечь давала обороняющимся преимущество — что не было, впрочем, решающим из-за ограниченности секторов обстрела и медленной перезарядки орудий. И все же две с половиной сотни защитников держались шесть часов (!), пока их число не уменьшилось до шестидесяти… Выжившие хотели было отступить — но единственный уцелевший офицер, молодой подпоручик Селиванов (для него это был первый бой) метался среди пушек, будучи раненым в ногу — и пытался вести огонь самостоятельно, опираясь на банник.
Храбрый, совершенно не знающий жизни мальчишка, презревший неизбежный конец…
Когда подпоручика вновь ранило на глазах отступающих артиллеристов, солдаты не выдержали, вернулись на батарею — и тяжело раненый мальчишкам продолжил командовать, заставив открыть огонь по наступающим туркам! Однако время было потеряно — османы, воодушевленные малочисленностью пушкарей, прорвались к орудиям, вокруг которых закипела последняя, отчаянная сеча… Уже убитого Селиванова турки изрубили на куски — а всех артиллеристов и солдат обезглавили, не делая разницы между ранеными и мертвыми.
Впрочем, расплата за надругательство над останками русских воинов пришла быстро — контратаковала 1-я гренадерская рота Нашебургского полка. И лишь недавно бесновавшиеся османы приняли свой конец на остриях граненых «русских» штыков… Но и гренадер вскоре выбили с батареи — а после ею уже в третий (!) раз овладела сотня добровольцев штабс-капитана Трубникова.
Однако турки в очередной, уже третий раз сумели захватить ее после яростной драки…
Знал ли о том лейтенант Малкин, спешно поднимающийся по горной круче вслед за пластуном Астахом, ведя за собой отделение диверсантов и четверых саперов? Нет, не знал. Он не понимал даже, что за каменные фундаменты торчат из земли на склоне холма, мешая Никите ступать… А ведь то были останки жилищ древнего армянского Даройнка, некогда переименованного в Баязет — но «старый» Баязет старый исчез в Первую Мировую. Армянский квартал, впрочем, крепко пострадал еще во время осады 1877 года — ведь уже тогда армянское население было подчистую вырезано озверевшими курдами. Лишь несколько детей сумели бежать к «новому замку», где их на веревках затащили на стены.
Впрочем, курды безжалостно резали и местных мусульман, рискнувших укрыть у себя соседей, спасающихся от истребления…
Но конец старому Баязету пришел именно в Первую Мировую — когда взаимная ненависть турок и курдов с одной стороны, и армян с другой приняло невиданные масштабы. Город вновь переходил из рук в руки; сперва захваченный русской армией, позже он оказался на пути беженцев из Вана — и армянских федаев… Отчаянных мстителей и партизан погибающей Западной Армении.