В конце концов, до ОСНАЗа были именно пластуны.
Уже одними лишь жестами определившись, что разделятся, и постараются подобраться к турецкому караулу с разных сторон, Малкин и Астах принялись осторожно красться наверх… Никита ступал очень аккуратно, перенося вес тела с пятки на носок, едва слышно дышал — не отпуская, впрочем, взглядом вершину холма.
Где в любой момент могла показаться фигура бдительного, или даже просто скучающего часового…
Но лейтенанта подвели камни — маленькие такие камешки вроде щебня, наступив на которые подошвой сапога, Малкин едва удержался на ногах! Ибо щебень мгновенно посыпался вниз крошечным, но звучным оползнем; Никита успел переставить ногу — и тотчас нырнул вниз… Понимая, что в лунном свете его полусогнутая фигура будет хорошо различима на скате. Теперь оставалось уповать лишь на камуфляж — да на то, что турецкий часовой окажется нерешительным малым! И не рискнет поднимать батарею из-за шороха каких-то камней. Мало ли здесь бродит живности — может, какая кошка там или лиса ползает по холму в поисках мышей⁈
Это было первое, что пришло в голову распластавшегося на земле, отчаянно вжавшегося в нее командира. Тут же он вспомнил о группе, что при худшем раскладе все же могла продолжить подъем… Но нет, за границей лунного света никто из бойцов так и не показался.
А потом Малкин услышал шаги по склону — и буквально почуял чужой взгляд, устремленный на него сверху…
Вжавшийся в камни лейтенант, умудрившийся прикрыться ближайшим валуном (или куском старого фундамента) — он практически перестал дышать… И думать. Он старался вообще ни о чем не думать, зная, что бывалый солдат способен почуять устремленный на него из засады взгляд — даже когда врага в этой самой засаде не видно. Нет, теперь осталось лишь уповать на осназовский камуфляж — да молиться, не иначе… Кто там говорил, что коммунисты в Бога не веруют? В подобных ситуациях еще как! Да и не коммунист пока Никита Малкин, только комсомолец…
В такие мгновения счет времени словно замедляется — и краткие секунды тянутся невероятно долго. Сердце загнанно бьется в груди, словно дикий барс в клетке — в ожидании тревожного крика или выстрела… Причем выстрела, направленного именно в твое тело! Однако же, изучивший склон часовой не стал поднимать тревоги — предположив все же, что осыпь щебня спровоцировала какая-нибудь лиса. Никита все равно выждал еще немного для верности — одновременно с тем молясь, чтобы Астах не начал атаку прежде, чем сам лейтенант подберется к «своему» караульному.
Наконец, Малкин аккуратно пополз вверх, стараясь не наступать больше на опасные участки, грозящие очередным оползнем. Света луны вполне хватало — и последние метры лейтенант преодолел бесшумно, словно вышедший на охоту пардус! На самом же деле Никита обратился в этакий сгусток оголенных, натянутых нервов; его буквально затрясло от напряжения и возбуждения. Хорошо бы конечно, чтобы командиром на задание отправили кого постарше и поопытнее — но те, кто поопытнее, и задачи получили посложнее…
Но вот, наконец, и вершина холма с артиллерийской площадкой. Малкин на мгновение приподнялся — и тотчас мысленно ругнулся! Помимо часового, вновь направляющегося в его сторону, он успел разглядеть также и каменные курдские лачуги, восстановленные не иначе как для отдыха расчетов, и сами гаубицы — в количестве трех орудий… Однако самым поганым было то, что в глубине площадки развернут зенитный пулемет — ну как «зенитный»? Просто «Максим» (вернее, его немецкий вариант МГ-08) на специальном станке, обеспечивающим возможность вести огонь по воздушным целям; такие были в ходу в русской императорской армии еще в Первую Мировую.
Так вот у пулемета, судя по неясным, темным силуэтам, сидят двое турецких пулеметчиков — и бдят… Не иначе как обрывок их разговора Астах и услышал на подъеме!
Лейтенант уже не успел оценить тот факт, что пластуны исключительно верно выбрали точку десантирования, где развели сигнальный костер. Ведь та часть долины, где «Дуглас» сбросил бойцов осназа, была отгорожена от артиллерийского холма высокими скалами! Так что турецкие наблюдатели не могли заметить белые купола парашютов во время высадки… Однако они наверняка слышали гул мотора одиночного транспортника ПС-84К — а затем и эскадрильи ТБ-3, полетевший бомбить Ван.