Впрочем, штабные планы всегда живут до первого выстрела противника…
Разрыв фугасного снаряда, поднявшего на пути группы фонтан камней и земли, раздался внезапно; успевший неплохо повоевать Белик прикинул, что били из трехдюймовой пушки — и успел даже засечь вспышку выстрела второго орудия, выдавшего положение вражеской батареи… Новый взрыв ударил с перелётом. А бьют турки прямо с территории своей базы… К чести врага, вполне себе оборудованной и окопами, и пулеметными вышками, и артиллерийскими капонирами.
А вот уже рядом с командирской машиной махнул трассер бронебойной болванки, толкнувший танк волной сжатого воздуха…
Зевнули турки, упустили броневики разведвзвода Кобзева, на полной скорости завернувшего вправо от шоссе — на помощь к осназовцам. Но и разведка допустила грубую ошибку, не изучив толком внешний периметр базы, где из капониров торчат тонкие орудийные стволы…
— Группа, внимание! Разойтись веером, разворот на десять часов! Танки и самоходки — работаем по вспышкам орудийных выстрелов, зенитчики — уничтожить пулеметы на вышках! Танки в первую линию, самоходкам держаться чуть позади… БТР с десантом — отступить назад и рассосредоточиться!
Закончив отдавать приказы, капитан коротко уточнил у Вадима Затевалого — молодого заряжающего, приданного экипажу:
— Осколочный зарядил? Колпачок снял?
— Так точно!
— Готовь второй…
Приникнув к панораме перископического прицела, Белик быстро поймал в перекрёстье прицела капонир пушки, чей выстрел он только что засек… Расстояние до противника плевое, всего шестьсот метров — но над землёй торчит лишь орудийный ствол старого полевого орудия и верхняя часть щитка. Чтобы попасть точно в цель, нужно очень тщательно прицелиться…
— Короткая!
Мехвод послушно и умело погасил скорость «тридцатьчетвёрки» — а капитан, за долю секунды поправив прицел, спешно нажал на спуск… Опережая звук выстрела, осколочная граната разрезала воздух, устремившись к капониру — и уткнулась в верхнюю, правую часть щитка, разорвав тот на куски! Орудие отбросило назад, сбив с ног и оглушив заряжающего — а замкового, подносчика боеприпасов и снарядного покосило осколками… И словно в ответ неподалеку от командирского танка рванул трехдюймовый фугас. Машину тряхнуло от удара, звонко лязгнуло — в борт врезался крупный осколок…
На вооружение турецкого полка состояло восемь орудий. Из них — четыре полевые трехдюймовки образца 1902 года, переданных кемалистам в первые годы советской власти, или захваченные трофеями еще в прошлую войну. Не так и мало, если вдуматься — в пехотном стрелковом полку РККА всего шесть «полковушек»… А также противотанковая артиллерия, довольно редкая в турецких частях. Небольшого калибра в двадцать пять миллиметров, но длинноствольные и меткие французские ПТО.
Они и добились нескольких попаданий — «разув» гусеницу на новенькой «тридцатьчетверке», да пробороздив борт командирского танка… Впрочем, удар пришелся вскользь — и обошлось без потерь. Также османы умудрились закатить болванку в корпус экранированной «бэтэшки». Впрочем, на дистанции в шестьсот метров лобовая броня, усиленная до сорока миллиметров, все же выстояла… Но удар оглушил мехвода, сбросив его с сидения. Танк мертво замер на месте, став отличной мишенью — и вот уже заплясали рядом фонтаны земли, поднятые трехдюймовыми фугасами. Бронебойных болванок к полевым пушкам у турок, как кажется, просто нет — да и разгоряченные боем, но не слишком опытные расчёты кладут снаряды не очень метко… Тем не менее, ещё один фугас рванул перед самой «бэтэшкой», вновь тяжело тряхнув танк — а ведь залети он под тонкое днище машины, и мехводу с радистом пришёл бы неминуемый конец!
Конечно, турки добили бы неподвижную «бэтэшку» — если бы не ответный огонь советских экипажей… С запозданием пальнула «сушка», чей прицел далёк от совершенства. Но мощная осколочная граната калибра 122 миллиметра и весом свыше двадцати килограмм, хоть и рванула чуть в стороне и позади капонира — но град осколков накрыл расчёт, укрытый землёй лишь по пояс.
Точный выстрел самоходки, однако привлёк внимание турецких артиллеристов — и ещё одна болванка, смертельно опасная для тонкой брони «сушки», ударила в рубку самоходки. Раздался глухой шлепок о мягкое, отчего у наводчика волосы дыбом встали… Заряжающий погиб без вскрика — проломившая противопульную броню болванка разорвала грудную клетку бойца. Но рубка «сушки» сзади открытая, боеукладка спрятана — и даже попавшая в цель болванка не рикошетит внутри боевого отделения, как в танке… А расчёт ПТО сполна расплатился за точный выстрел уже в следующие секунды. Вторая «сушка» накрыла небольшой капонир прямым попаданием гранаты, перевернувшей набок лёгкую, покореженную взрывом пушку… И это неживой металл — что уж говорить о расчёте?