Отчаянный рывок не спас турка: грузовик занесло на горной дороге — и пушка, врезавшись в кузов, проломила тонкий деревянный борт; машина от удара перевернулась набок. А следом в неё врезался и орудийный передок… Мгновением спустя сдетонировали снарядные головки осколочных гранат — и вспышка мощного взрыва ослепила Кобзева!
А мощный удар тряхнул высоту так, что дрожь земли передалась советскому броневику…
Спустя ещё десяток секунд густые пулеметные очереди и редкие осколочные снаряды обрушились на дорогу — превратив её в этакий филиал чистилища для турецких солдат. Но советские разведчики, увлекшись расстрелом вражеской пехоты, упустили момент, когда из-за изгиба петляющей среди утесов дороги показались турецкие танки… Достать высоту снизу вверх было практически невозможно — по крайней мере, с дороги. Но турецкий командир взвода был потомственным османским воякой, едва ли не с молоком матери впитавший рассказы о славном боевом прошлом янычар и прочих героев старины… Он действовал не только смело, но и рассчетливо — приказав мехводу свернуть с дороги и продвинуться по голым камням вперёд, на подъем. Так турецкий танкист получил нужный угол для стрельбы — и выкрутив на предел маховик вертикальной наводки, все же поймал на прицел броневик Зайцева…
Все случилось очень быстро. Разведчики не успели даже увидеть, откуда в них прилетел фугас, рванувший с недолетом в пару метров… Ещё один грамотный шаг турка — болванкой он мог промахнуться (и промахнулся бы), но ударивший рядом фугас достал осколками броневик с противопульной броней. БА-11 осел носом на спущенных шинах, движок заглох.
А при повторном запуске лишь вхолостую зазвенел, словно натянутая струна, стартер…
Решающую роль в коротком поединке сыграла и скорость перезарядки. Пока заряжающий Зайцева возился с болванкой, извлекая её из боеукладки, а Кобзев едва ли не вслепую разрядился по дороге осколочной гранатой, освобождая пушку от снаряда, турецкий экипаж уже приготовился к новому выстрелу — а офицер поправил прицел… Его болванка вскрыла нос броневика, словно консервную банку — и вот уже БА-11 младшего лейтенанта стремительно охватывает пламя.
— Азамат, быстрее!
Выдержка изменила Ивану Кобзеву, отчаянно силящемуся поймать турка на прицел — но и противнику требовалось время взять новую цель. Позиции он менять не стал — ведь тогда осман лишился бы самой возможности достать броневик русских… И все же он был готов к новому выстрелу чуть раньше.
Что командир разведывательного взвода не сколько осознал, сколько уловил обострившейся чуйкой…
— Выстрел!
Лейтенанту казалось, что он видел светлячок трассера, летящего ему прямо в лоб. Впрочем, вряд ли это возможно; болванка опережает звук выстрела — и врезается в цель одновременно с грохотом сгорающего в гильзе пороха… Однако болванка турецкого танкиста врезалась в верхний край валуна, прикрывшего броневик Кобзева — и, выбив крошего каменных осколков, срикошетила вверх.
Иван не успел этого понять — он просто отчаянно силился опередить врага и выстрелить первым. И теперь, когда звонко лязгнул казенник, проглатывая бронебойный снаряд, лейтенант поспешно вдавил педаль спуска — уверенный, что все же успел… Это был ключевой момент схватки. Промахнись Ваня — и времени перезарядить пушку уже не хватит. Пусть даже мехвод рванет назад — очередную болванку врага не обогнать, и на узком спуске не сманеврировать… Кобзев это очень хорошо понимал. Вся его жизнь свелась к моменту, когда перекрестье прицела сошлось с башней Т-26 — а перед внутренним взором комвзвода промелькнули лица родных и отдельные образы детства.
Иван успел даже невольно взмолиться, вспомнив слова молитв своего деда — прежде, чем нажать на спуск…
Но он не промахнулся — молодой русский лейтенант родом с Орловщины. Болванка пламенной стрелой трассера рассекла воздух — и с чудовищной силой протаранила тонкую башенную броню, принявшись хаотично рикошетить внутри боевого отделения… Ещё не веря, что обошлось, Иван облегченно выдохнул. Пусть у врага остались ещё два танка — но удобных площадок для того, чтобы развернуть машину и открыть ответный огонь, вблизи осман больше нет. Турки сделали ставку на рывок — в надежде, что подберутся к русским под прикрытием огня своего командира. Но теперь танк его вовсю дымит, а скорости видавшим виды машинам явно не хватает… Лейтенант Кобзев краем глаза отметил, что старшина Максимов всё-таки открыл пулемётный огонь по дороге, прижимая чуть опомнившихся турецких солдат.