Разве что эпизод с налетом британцев во время боев за Ван заставил меня вспомнить о страхе смерти! Но тогда отличились наши «соколы» — да и дивизионное ПВО не сплоховало.
Правда, после налета пришлось выцыганить у Лаврентия Павловича еще пару грузовиков с зенитными ДШК — в обмен на несколько трофейных турецких «Бофорсов». Последние я не мог включить в состав штабной колонны — подготовка расчетов зенитных орудий процесс трудоемкий, да и с колес огонь из пушек не откроешь. В отличие от крупнокалиберных пулеметов, бьющих из открытого кузова…
Однако же, после пары хороших трепок в воздухе, кои наши пилоты устроили англичанам, враг присмирел — и практикует разве что ночные налеты. Хотя… После средиземноморского «Перл-Харбол», устроенного нашими летунами в порту Дёртйола, взбешенные подобной наглостью британцы могут пойти на самые отчаянные шаги!
Включая и очередной бросок тихоходной авиации в бой… Увы, в настоящий момент удар с воздуха для дивизии особенно опасен. Сейчас мы следуем вдоль южного берега озера Ван по гористой местности — классическими горными серпантинами. Наступаем в сторону Татвана, древнего армянского города… Ведущего корни от еще более древней цитадели Эски-Татван доантичного Урарту. Обогнем озеро, и сможем поддержать наступление на Эрзерум с юго-востока — одновременно с тем блокировав дороги из северной Сирии.
Однако же взрывы бомб на данном участке дороги могут наглухо ее блокировать: разрушение полотна, оползни… И именно поэтому основные силы дивизии (включая «тактическую» группу Белика) с воздуха прикрывают звенья истребителей! Среди которых имеются и радиофицированные «Чайки» — а следовательно, имеется и связь с танкистами.
Однако на штабную колонну мы воздушного прикрытия уже не получили — сменное дежурство «ястребков» требует значительного числа самолетов, а налеты (по мнению командования ВВС) угрожают именно передовым частям.
Как бы логично, конечно… Но на войне бывает всякое. Впрочем, именно на случай этого «всякого» я и запросил «полуторки» с ДШК для прикрытия тыловых подразделений — в составе колонны которых следуют три штабных броневика. Вырвавшийся вперед БА-20 комиссара, мой «застрявший» в середине колонны БА-10 — и чуть устаревший уже, но также пушечный БА-6 Дубянского.
Впрочем, по совести сказать, я боюсь не только налета… Пугают меня местные лавовые скалы; откровенно пугают высотки по обеим сторонам дороги. Насмотрелся я отечественных кинопроизведений вроде «Стреляющих гор»… А ведь сюжеты с засадами боевиков, расстреливающих наши колонны в узких теснинах и на серпантинах, были почерпнуты из реальной жизни. Потому я и поддался нервозности, вызванной тянущему душу дурному предчувствию. Поэтому и пытаюсь высунуться из открытого башенного люка, поглазеть по сторонам — ведь в штатный перископ сейчас все равно ничего не увидишь…
— Что там, пишут из дома, Петр Семенович?
Дубянский, словно почуяв мое настроение, попытался отвлечь разговором — но, увы, стало только хуже.
— Не идут сюда письма, Василий Павлович. Справлялся я у наркома — добралась Настя до родителей вроде нормально, но письма нас не догоняют… Сами знаете.
Начштаба, впрочем, не смутился, мгновенно переведя тему разговора:
— Перекусить не желаете? А то ведь с завтрака ламаджо остались… Пахнут заразы так, что живот уже урчит!
Я невольно покосился на замершего рядом старшину Карина, штатного наводчика бронемашины. Последний, рослый светловолосый парень с высокими скулами и открытой, располагающей улыбкой, ответил мне вопросительным взглядом умных серых глаз. Экипаж, конечно, не против перекусить — да и когда бы солдат отказывался от еды⁈ Но есть ламаджо вот так вот, на ходу… Блин, это преступление. Хотя армяне и жарили их с добавлением тушенки, а не свежего мяса — но с тягучим сыром по типу сулугуни и острой аджики получилось очень вкусно. ОЧЕНЬ вкусно — по крайней мере, в сравнение с перловкой или пшенкой из полевой кухни.