Все еще не веря, что пришел конец…
Я рывком сбросил с себя задыхающегося горца — после чего схватился за приклад винтовки, чей ремень переброшен наискосок через корпус курда. Последний, однако, начал сопротивляться из последних сил… Крепкий гад! Умирает — но все равно пытается бороться!
Наверное, меня бы так и сняли в процессе «изъятия» оружия — завладев которым, я хотел еще немного побарахтаться…
Гул авиационных моторов до поры заглушала близкая перестрелка — а когда две «Чайки» И-153 сбросили высоту, заходя на атаку, реагировать было уже поздно… Батареи пулеметов ударили вдоль склона, выбивая курдов одного за другим! Спуск вражеских гранатометчиков прервался, горцы начали искать укрытия за камнями — но «Чайки», развернувшись в хвосте колонны, уже пошли на второй заход…
Я не смог сразу понять, откуда появились самолеты — словно Ангелы воинства Небесного, сошедшие на врага! И только спустя несколько секунд в голове щелкнуло: вот почему Дубянский так долго возился в машине, уже получив мой приказ эвакуироваться! Просто начштаба голову не терял — и связался с танкистами основной боевой группы, запросив помощи… А уже те обратились за поддержкой к летунам.
Вот где разница между профессиональным военным — и выскочкой навроде меня…
Что же — если моя догадка верна, то вскоре к нам на помощь подойдут и казаки; значит, есть шанс! Есть шанс уцелеть и отбиться… Я наконец-то сорвал трофейный винтарь с дергающегося в конвульсиях курда — и крикнул медсестре, бинтующей раненую подругу:
— Сестренка, иди сюда! Нужно хорошему человеку помочь, срочно помочь!
Держись, Василий Павлович. Помощь уже идет…
Глава 17
Капитан Генри «Гас» Марч-Филлипс тяжело столкнулся пятками с землёй, едва сумев спружинить при ударе — и тут же ветер рванул купол парашюта. Гас не сразу смог погасить этот рывок, едва удержавшись на ногах; натруженные мышцы отозвались резкой болью… Наконец, кэп справился с парашютом. И освободившись от лямок рюкзака, принялся спешно сворачивать купол и стропы — с целью как можно скорее замаскировать десантное снаряжение.
А между тем, перед внутренним взором капитана вновь и вновь всплывали сцены прыжка — зелёный свет в уютном нутре транспортника «Бристоль», нетвёрдый шаг к распахнутому люку… И ещё один шаг — уже в пустоту. Пугающую пустоту!
И содержимое желудка на этом шаге само по себе подкатывает к горлу…
Капитан был старшим по званию офицером из группы добровольцев, отобранных в обычных общевойсковых частях. «Покупатели», явившиеся в его часть, заманили Гаса обещанием славных ратных дел, возможностей для подвига… Ну и конечно, будущими наградами! Они попали точно в цель — рутина общевойсковой службы настолько достала довольно возрастного (32 года, как никак!) холостяка, не нашедшего себя ни в армии, ни в семейной жизни, что Гас вцепился в предложенную возможность всеми руками.
И вот теперь он находится в учебном центре в Перхам-Дауне — и только что прошёл через третий для себя прыжок… Треклятые прыжки! Все бы ничего, но эти прыжки…
Гасу понравилось в учебном центре — серьезно, очень понравилось. Наверное, его юношеское желание пойти в армию было продиктовано тем, что в армии служат лишь крутые парни с нехилыми пушками — и они в любой момент готовы пустить их в ход! Такой представлялась армия в сознании молодого парня — но холодные казармы быстро выдули из Генри Марч-Филлипса юношеский максимализм… А учебные стрельбы с их строгим до абсурда регламентом и обязательными подсчётами израсходованных патронов, да поиском стрелянных гильз… Короче, мечтал Гас совершенно о другом, но деваться было уже некуда — и спустя годы службы он и сам гонял солдат из-за утерянной гильзы с такой яростью, будто эти самые гильзы отлиты из золота!
Но теперь — теперь все стало по другому. В Перхам-Дауне отобранные командованием добровольцы стреляют вообще из всего, из чего можно стрелять! От привычных винтовок Ли-Энфилд до офицерские револьверов «Смит энд Вессон», «Веблей» и «Энфилд». В ход также пошли автомат «Ланчестер», ручной пулемёт «Брен», снайперская версия Ли-Энфилд… Стрелянные гильзы на стрельбище никто не считает, ими усеяна вся земля — а когда идёшь к мишеням, то гильзы хрустят под ногами, словно осколки стекла.