Но если Фотченков сумеет разбить и эти части…
— Скажите, Борис Михайлович… Наш танковый уникум, сумеет остановить союзников — а там и нанести им поражение?
Шапошников покачал головой, словно бы даже отрицательно — чем немало удивил (и, безусловно, огорчил!) хозяина кабинета… Однако речь главы Генштаба была далека от пессимизма:
— С имеющимися силами Фотченков способен лишь на глухую оборону. Что без поддержки резервов враг неминуемо продавит… Однако, если остановить наступление на Трапезунд, что итак вскоре выдохнется — и вернуть два танковых батальона Петру Семеновичу… Но для активных наступательных действий необходимо передать под начало комбрига также и казачьи кавалерийские дивизии, и подкрепить его резервом хотя бы из двух армянских стрелковых. В этом случае — да. В этом случае у Фотченкова есть высокие шансы не просто отразить наступление союзников — но и разгромить его.
После секундной паузы командарм добавил:
— Однако, как я считаю, комбригу не пристало командовать силами такого масштаба. Думаю, повышение в звании хотя бы до комдива…
Шапошников не закончил свою мысль, вопросительно посмотрев на вождя, ожидая его реакцию. Все же Фотченков не так давно вновь стал активным участником боевого столкновения… Правда не по своей вине — что необходимо было учитывать.
Впрочем, сейчас весы военной карьеры Петра Семеновича могут качнуться сейчас и в ту, и в другую сторону. Все зависит от хозяина кабинета и расположения его духа…
Но вождь лишь улыбнулся в свои густые усы:
— Умелых и успешных командиров нужно двигать в званиях. Я так считаю, Борис Михайлович… А что у нас на западном фронте?
Тень улыбки, едва наметившись на лице главы Генштаба, тотчас исчезла:
— Гамелен сумел настоять на отправке отдельных пехотных подразделений на передовую. Французы по-прежнему не хотят воевать — и, занимая окопы первой линии, стараются избегать любой боевой активности… Что находит понимание и у наших бойцов.
Сталин согласно кивнул — выражая тем самым, свое согласие со сложившейся ситуацией… Однако Шапошников лишь покачал головой:
— Прецедент этот крайне для нас плох — как бы на него не посмотреть.
— Поясните, Борис Михайлович!
— Ну вот смотрите, товарищ Сталин. Французы занимают окопы первой линии, на фронте воцаряется затишье… Наши бойцы расслабляются, служба становится едва ли не мирной. В то время как отведенные в тыл немецкие части с боевым опытом спешно пополняют мобилизованными — и насыщают их боевой техникой, только что вышедшей с конвейера… Из немцев теперь готовят таран. А французы? Французы же, прознав про мирную обстановку на передовой, будут все чаще соглашаться заменить собой бошей — и наши бойцы будут все сильнее привыкать к мирной службе… Пока на них не покатится стальная «тевтонская свинья» из отборных частей панцерваффе.
Прочитав в глазах Сталина немой вопрос, глава Генштаба поспешно добавил:
— Увы, активизация боевых действий на участках, занятых французами приведёт лишь к тому, что в конце апреля на нас покатится таран уже двух полноценных армий. Французская кровь, пролитая нами в Европе, есть лучший подарок для Гамелена…
Иосиф Виссарионович раздражённо побарабанил пальцами по столу — после чего, поймав взгляд командарма, раздражённо спросил:
— Что вы предлагаете, Борис Михайлович? Когда наша дальняя авиация наконец-то ударит по заводам «Шкоды»⁈
Шапошников не колебался ни секунды:
— Я предлагаю разгромить врага. Это ответ на первый вопрос… Ответ на второй — ждём погоду. Синоптики обещают конец недели, как самое благоприятное время для ночных полётов.
Сталин невольно усмехнулся в накуренные усы:
— Продолжайте — про «разгромить врага». Слушаю вас внимательно…
Глава Генерального штаба РККА помолчал ещё секунду, прочистив горло — и только после продолжил:
— Вот только для победы нам необходимо будет поступиться политическими целями ради военных…
Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови — после чего довольно сухо, недовольно попросил… Хотя какое там «попросил»?
Приказал…
— Поясните, товарищ Шапошников!
— Иосиф Виссарионович… Я прошу выслушать меня до конца, чтобы вы могли оценить мое предложение во всём его масштабе.
Легкий кивок подбодрил командарма, и тот продолжил:
— Я считаю, что основные сражения будущей кампании развернутся на территории укрепрайонов старой границы. Увы, я практически уверен в том, что немцы, имея преимущество первого удара и атакующие из-за спины французов, да насытив вермахт новыми танками и бронетранспортерами, да восстановив мощь своей авиации… В общем, я считаю, что германский таран гарантированно прорвёт фронт и доберётся до «линии Сталина». Самый худший вариант — если враг также сможет преодолеть и её…